Чтение онлайн

Сердце разрывалось от жалости к Кингу, когда я представлял себя в таком же положении. Внезапно я вспомнил его вчерашние комментарии о том, как мне промыли мозги. Ему было столько же лет, сколько и мне, когда меня продали Курту.

– Я мало что помню после этого, потому что остался с мамой. Прошел целый год, прежде чем я понял, что это не игра. Марти ездил по каждому адресу, что был указан в водительских правах женщин. Он заставлял их дать ему пин-коды от всех банковских карт, а затем приводил их в дом, пока мы с мамой ехали к ближайшему банкомату. После этого я больше никогда не видел этих женщин, поэтому предположил, что он отпускал их, как и обещал. Только после того, как его арестовали, я узнал правду.

Я закрыл глаза, потому что в глубине души уже знал, что будет дальше.

– Он убил их всех до единой. Но только после того, как неоднократно изнасиловал.

– Кинг, - прошептал я.

У него все еще было суровое выражение лица, и я понял, что он эмоционально отстранился от воспоминаний, возможно, даже от меня за то, что я заставил его заговорить об этом.

– Ты сказал, его арестовали?
– спросил я.

– Ага, ебаного ублюдка поймали, когда он начал избивать меня до полусмерти, потому что я отказывался участвовать в похищениях. Социальные службы пронюхали, что я каждый день прихожу в школу со свежими синяками, и стали действовать. Появились копы, чтобы расспросить Марти и маму о том, что произошло, но Марти был под кайфом от наркотиков и алкоголя и просто предположил, что они узнали об убийствах. Он попытался скрыться. Они поймали его еще до того, как он успел выйти из здания. Маму тоже арестовали, и она стала рассказывать копам, что была всего лишь водителем и что Марти заставлял ее это делать. Это привело к ордеру на обыск. Копы нашли трофеи, которые Марти забирал у каждой из женщин.

– Трофеи?
– Спросил я в замешательстве.

– Ювелирные украшения или водительские права… все, что он мог использовать, чтобы переживать преступление снова и снова.

– О, - сказал я, чувствуя, что тошнота вот-вот заставит побежать в ванную, прежде чем Кинг успеет закончить.

– Ага, все получили пожизненное, - пробормотал он.

– Подожди, они же не обвинили тебя...

– Нет, - перебил Кинг.
– Но в колонии для несовершеннолетних, вероятно, было бы меньше проблем, чем в приемной семье.

– Как?
– осмелился спросить я. Я слышал общие комментарии, как об ужасных, так и об успешных приемных семьях, но не расспрашивал о подробностях, потому что, по правде говоря, не хотел этого знать.

– Ну, первая семья занималась этим только из-за денег, так что я, по сути, был вынужден заботиться о себе сам. Мне приходилось самому себя кормить и ходить в школу. В основном я ходил туда, чтобы вырваться на восемь часов. Следующая семья как раз искала бесплатную рабочую силу. Так я научился стирать и убирать в доме. У них уже было с полдюжины других подопечных, так что мне пришлось научиться готовить, иначе никто из нас не смог бы поесть. Младшие дети выполняли более легкую работу, например, кормили собаку и приносили родителям все, что они хотели, чтобы их толстые задницы постоянно находились в шезлонгах. Следующая семья была неплохой, но я пробыл там недостаточно долго, чтобы быть уверенным. Отец заболел, я думаю, раком. После этого была просто постоянно вращающаяся карусель хорошего, плохого и безразличного.

– Но потом ты встретил Кона и Лекса, - сказал я.

Кинг, наконец, улыбнулся.

– Да. После стольких детей, о которых приходилось заботиться или с которыми приходилось конкурировать, я поклялся, что у меня никогда не будет собственных детей, и был очень рад, что единственный ребенок в семье. Потом эти двое детей просто стали моей семьей, и на этом все закончилось. Несколько лет спустя появились твой отец и Вон.

– Кон говорит, что сначала ты не хотел с ними дружить, потому что они были богачами.

Кинг усмехнулся.

– Богатые дети, - тихо сказал он.
– Я всегда считал, что дети, у которых есть деньги, сами их зарабатывают. Но у меня не совсем здоровое отношение к деньгами, особенно после того, на что, как я видел, шли мои родители и дядя, чтобы их заполучить. Я полагал, что у детей были такие же родители, как и у меня, и они все причиняли боль кому-то или многим другим, чтобы заполучить все эти деньги.

– Мой папа и дядя Вон доказали, что ты ошибался.

– Тысячу раз, - согласился он.

– Лекс рассказал мне, что вы с дядей Коном для него сделали. Вы оплатили его операцию...

– Знаешь что?
– Сказал Кинг с улыбкой. Очень, очень фальшивой. Его пальцы сомкнулись на моих, поглаживающих его по руке, даже не осознавая этого.
– Нам пора завтракать, - сказал он. Он даже не дал мне возможности ответить. Он просто выпрямился, сбросил одеяло и вышел из комнаты.
– Яичницу с беконом или блинчики?
– спросил он уже из коридора.

– Все, что пожелаешь, - без особого энтузиазма ответил я.

– Феттучини, тебе нужно выйти, мальчик?
– Крикнул Кинг. Пес, лежавший на полу рядом с моей стороной кровати, вскочил на ноги и бросился вон из комнаты.

Казалось, что я должен увидеть следы заноса, как Кинга, так и моей собаки, но, по крайней мере, с Феттучини я понимал, что заставляло его избегать моего присутствия.

Я не мог сказать того же о Кинге. Он рассказал мне несколько невероятно интимных вещей о своей жизни, о чем, уверен, не знали даже его братья, но как только я заговорил о самоотверженном поступке, который они с Коном совершили для своего младшего брата, он снова замкнулся, как в раковине. Только на этот раз он не скрывал этого за молчанием.

Почему он не хотел говорить о деньгах, которые они с Коном собрали, чтобы оплатить операцию Лекса по пересадке почки? Это удивительная вещь, которой он должен гордиться. Помимо того, что я хотел сказал, какой он молодец, что так поступил, я хотел побольше узнать о его стычке с одним из бывших парней Лекса. Кинг избил парня почти до смерти, застав его избивающим Лекса в его собственном доме. Кинг отсидел шесть месяцев в тюрьме, прежде чем адвокатам Лекса удалось вытащить его оттуда.

Его любовь к своим братьям была лишь одной из многих черт Кинга, привлекающих меня. Мне нравилась его сила, его преданность как людям, которых он любил, так и своей работе, его готовность защищать и даже его твердолобость. Я любил в нем все, даже то, что сводило меня с ума.

Мне все это нравилось.

– Ох, блядь, - прошептал я, когда под дых ударила поразительная правда.

Я любил его.

– Нет, нет, нет, - произнес я, закрывая лицо руками.

Да, я воображал, что влюблен в Кинга с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, но это не было любовью. Как это могло ею быть? В то время я ничего не знал о Кинге, кроме факта, что он был моим личным защитником.

Только после того, как он ушел от меня, я начал задавать вопросы своей семье о нем как можно деликатнее. Мои чувства постепенно переросли в нечто большее, но только после того, как Кинг отправил Тэда в бега, я, сам того не осознавая, начал влюбляться по-настоящему.

И теперь, это просто было. Я любил Кинга.

Я даже не мог сказать, хочу ли любить Кинга, потому что это не имело значения. Я любил его. С этой правдой нельзя было спорить. Он был всем, что я себе представлял, и гораздо большим.

Я любил его.

– О Боже, - сказал я, глядя на ту сторону кровати, где ранее лежал Кинг. Даже сейчас у меня руки чесались дотронуться до подушки, чтобы прижать ее к лицу и проверить, пахнет ли она им. Я поддался своему желанию, поднял и поднес ее к носу.