Чтение онлайн

— Сначала мы удалим как можно большую часть опухоли. Во время операции я сделаю двадцать инъекций того, что мы называем терапией «Троянского коня». Мы берем обычный вирус простуды... аденовирус, который очень заразен, и «обезоруживаем» его, чтобы он не распространялся как лесной пожар. Мы добавили в него ДНК вируса герпеса, так что при введении вирус заражает оставшиеся клетки опухоли. Через двадцать четыре часа мы дадим Дэнни препарат «Вальтрекс», который убьет герпес, а вместе с ним и опухоль.

— Значит, вы сможете убить её всю? — спрашивает дядя Картер, и надежда делает его голос хриплым.

— Мы попробуем. Дэнни также придется проходить ежедневную лучевую терапию в течение шести недель, а после этого — химиотерапию в течение шести месяцев.

— Черт, — бормочу я, понимая, через что ей придется пройти.

— Но, как я уже сказал, в большинстве случаев опухоль возвращается, — заканчивает доктор свой рассказ.

— Есть ли случаи, когда она не возвращается? — спрашивает дядя Картер.

— У меня есть пациент, который только что перешагнул одиннадцатилетний рубеж, — отвечает доктор Фридман.

— Значит, есть шанс, что это сработает? — спрашивает тетя Делла. — Простите, я Делла, мама Дэнни. Моя мать умерла от глиобластомы.

— Шанс есть всегда. Мы постоянно ищем новые пути. Однако глиобластома — неизлечимое заболевание. Мы можем только пытаться контролировать его. — Доктор делает паузу. — Дэнни с вами?

Дэнни прочищает горло.

— Я здесь.

— Ты ложишься завтра утром, верно?

— Да.

— Постарайся быть здесь к семи утра. Нам многое нужно сделать перед операцией.

— Я буду, — говорит Дэнни.

— Могу я еще чем-то помочь? — спрашивает врач.

— Вы знаете, кто я такой, доктор? — спрашивает дядя Картер.

— Да, сэр. Знаю.

— Я заплачу любые деньги. Я открою любой фонд, какой пожелаете. Сделайте Дэнни своим приоритетом. Пожалуйста, — просит дядя Картер севшим голосом.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей, — отвечает доктор Фридман.

Когда звонок завершается, ощущение безнадежности никуда не уходит. Я вижу по лицам окружающих, что они чувствуют то же самое.

Я подхожу к Дэнни и обнимаю её за талию.

— Думаю, нам нужно вернуться в Лос-Анджелес как можно скорее.

Дэнни кивает.

— Да, мне нужно привести дела в порядок перед операцией.

Дядя Картер делает еще один звонок, чтобы частный самолет заправили и подготовили к вылету.

Дэнни прижимается ко мне и тихо говорит:

— Я не смогу рассказать остальным родственникам и друзьям. Это и так было слишком тяжело. Вы не могли бы просто передать всем?

Никто не отвечает — они просто смотрят на Дэнни с выражением глубочайшего горя на лицах.

— Пожалуйста, — голос Дэнни натягивается, как струна.

— Я всем скажу, — произношу я, когда становится ясно, что её семья в слишком сильном шоке, чтобы соображать здраво.

Достав телефон, я создаю групповой чат. Уходит пара минут на то, чтобы добавить всех, кому нужно знать. Не желая писать текст, я решаю отправить голосовое сообщение.

Я ухожу в спальню, закрываю за собой дверь и нажимаю «запись».

— Всем привет. Простите, что сообщаю так, но обзванивать каждого сейчас не вариант. Дэнни больна. У неё глиобластома. Это... это рак мозга. Самый худший вид. Планы лечения уже есть. Я буду держать вас в курсе в этом чате. — Я отправляю сообщение, мне нужна секунда, чтобы просто вдохнуть, и я начинаю следующее. — Дэнни сильная. Она будет бороться. Надежда есть. Очевидно, она переносит это тяжело, как и все мы. Если будете ей писать, не ведите себя так, будто она умирает. — Голос срывается, я откашливаюсь и продолжаю: — Завтра она ложится в Сидарс-Синай. Операция во вторник. Как я и сказал, буду регулярно присылать обновления здесь.

Я вижу, как сообщения помечаются прочитанными, и в ту же секунду чат начинает буквально «взрываться» от уведомлений. Я выхожу из приложения, но не успеваю отложить телефон — он начинает звонить. Видя, что это мама, я отвечаю:

— Привет, мам.

Я слышу, как мама делает глубокий вдох, а затем её спокойный голос звучит в трубке:

— Привет. Как ты держишься?

— Никак, — признаюсь я. — Совсем никак.

— Тебе нужно быть сильным для Дэнни, а я буду сильной для тебя, — говорит мама.

Я закрываю глаза, меня накрывает неистовое желание просто сорваться и разрыдаться.

— Дыши глубже, Райкер. Дыши. Впереди долгий путь. Не смотри на это как на смертный приговор для Дэнни. Сделай каждый её день особенным и комфортным.

— Хорошо, — бормочу я.

— Она всё еще здесь. Вот что важно. Дэнни всё еще здесь, — мягко произносит мама, и её голос полон сочувствия.

— Я знаю.

— Я встречу вас в больнице завтра. Ладно?

Я киваю. — Спасибо, мам.

— Ты справишься, — подбадривает она меня.

Подумать только: моя мать сталкивается с этим ежедневно. Боже. Эта мысль дает мне прилив сил. Если мама может это делать, то и я смогу.

— Я люблю тебя, Райкер. Я рядом.

— Люблю тебя, — шепчу я.

После звонка я не отвечаю на сообщения в чате. Я просто закрываю глаза и глубоко дышу.

Ты справишься.

Будь сильным для Дэнни.

Не думай о том, что может случиться.

Живи одним днем. Сосредоточься на времени, которое у тебя есть с ней.

ДЭННИ

Мой телефон начинает вибрировать как сумасшедший, но прежде чем я успеваю потянуться к нему, Райкер перехватывает его.

— Я сам отвечу на сообщения.

Он выглядит куда спокойнее, чем я себя чувствую, и когда наши взгляды встречаются, его губы изгибаются в улыбке. Это ослепляет меня: я окружена горем, а его свет пробивается сквозь эту тьму.

Райкер протягивает мне руку, и я тут же вкладываю в неё свою ладонь. Он притягивает меня к себе: