Чтение онлайн

— Как бы больно это ни было, мы должны встретить это лицом к лицу и пройти через это. Сегодняшний день, эта минута — вот всё, что имеет значение.

Папа делает глубокий вдох и начинает кивать.

— Ты прав. Будем жить одним днем. — Он заключает меня в объятия, и на мгновение мне приходится выпустить руку Райкера. — Мы сразимся с этой штукой в открытом бою.

Дядя Ретт выдыхает:

— Что бы тебе ни понадобилось, принцесса, только скажи, и я это устрою.

Я отстраняюсь от папы и выдавливаю смешок:

— Просто ведите себя со мной как обычно.

— Идет, — отрезает дядя Ретт.

— Мне нужно сказать Дэш, — произносит Кристофер.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Постарайся не беспокоиться обо мне. Тебе придется заправлять всем в Indie Ink, пока я поправляюсь.

— Я подменю тебя, пока ты не сможешь вернуться, — говорит папа.

— А мне нужно поговорить с отцом и мистером Катлером, чтобы они присмотрели за делами, пока я буду с Дэнни, — добавляет Райкер, тут же доставая телефон, чтобы сделать звонки.

— Пойдем собираться, — говорит мама папе, прежде чем взглянуть на меня. — Встретимся у самолета.

— Хорошо. — Я удерживаю улыбку на губах, пока все начинают расходиться. Последним ко мне поворачивается Тристан. На его лице застыла мучительная гримаса, и я не выдерживаю: — Со мной всё будет в порядке. Тебе нужно возвращаться к Хане.

Он кивает, крепко обнимает меня на прощание и выходит из комнаты.

Когда мы с Райкером остаемся одни, я бессильно опускаюсь на диван. Как только он заканчивает звонки, он идет в спальню. Я встаю и следую за ним. Он достает наши сумки, и я принимаюсь помогать ему с вещами.

— Мне нужно обновить завещание, — шепчу я, укладывая в сумку платье, которое надевала вчера.

Райкер замирает и смотрит на меня.

— Мы же занимались этим в прошлом году.

— Да, но я хочу кое-что изменить, — говорю я.

Он поворачивается ко мне, забыв про рубашку в руках.

— Что именно?

— Мои акции в Indie Ink.

— Если я правильно помню, они разделены между Кристофером и Тристаном.

— Да, но раз Тристан уходит из компании, я хочу назначить нового бенефициара на его половину акций. — Сделав глубокий вдох, я договариваю: — Тебя.

Райкер резко качает главой.

— Я не могу на это пойти.

— Как мой адвокат, ты обязан. Это мое завещание, — спорю я.

— Нет, я имею в виду, что я не могу это оформить, если сам являюсь бенефициаром. Это должен сделать мистер Катлер. Нужна третья сторона, иначе завещание можно будет оспорить в суде.

Меня поражает, насколько он спокоен, и я не выдерживаю:

— Что ты делаешь? Почему ты такой... такой собранный?

Боже, неужели он начинает отдаляться от меня?

Райкер бросает рубашку на кровать и подходит ко мне. Когда он берет меня за плечи, я начинаю дрожать. Я не думаю, что вынесу его потерю.

— Я пытаюсь сохранять спокойствие, — объясняет он. — Нам предстоит восемь месяцев интенсивного лечения, Дэнни. Это потребует от тебя всех сил, какие в тебе есть, так что я просто стараюсь не расклеиться, чтобы быть сильным для тебя. Хорошо?

Я киваю.

— Значит, ты не отстраняешься? — спрашиваю я, потому что мне жизненно важно это знать.

— Черт возьми, нет! — восклицает он, а затем делает глубокий вдох. — Я же сказал тебе, что не отпущу. И я не шутил. — Его взгляд мечется по моему лицу, а затем замирает на моих глазах. — Я лишь прошу, чтобы этим занялся мистер Катлер, потому что я не могу. По закону не имею права. — Он качает главой, и на мгновение в его глазах проскальзывает невыносимая боль.

Я обвиваю руками его шею и притягиваю к себе.

— Хорошо. Я поняла. Я попрошу мистера Катлера.

— Спасибо. Я сделаю для тебя всё что угодно, но только не это, — бормочет Райкер, обнимая меня в ответ.

Я киваю, прижимаясь к нему, а затем он слегка отстраняется. Помедлив, он произносит:

— Я хочу, чтобы сегодня ты переехала ко мне.

Я замираю, мои глаза расширяются.

— Но я ложусь в больницу завтра. Какой в этом смысл?

— Всё будет готово к тому моменту, когда ты сможешь вернуться домой. И я хочу, чтобы этим домом была моя квартира.

— Но... но... — лепечу я, ошарашенная его просьбой. — А как же мое жилье?

— Об этом поговорим, когда тебе станет лучше, — отрезает Райкер, а затем сбрасывает на меня еще одну «бомбу»: — А еще я хочу, чтобы мы обручились до операции.

— Что?! — ахаю я.

Взгляд Райкера пригвождает меня к месту своей интенсивностью — я чувствую это каждой косточкой.

— Мне нужен хоть какой-то контроль, Дэнни. Мне нужно иметь право голоса в решениях, которые будут приниматься, если ты сама не сможешь их принять.

Например, если я окажусь на аппарате жизнеобеспечения.

Это осознание врезается в меня, как десятитонный грузовик. Мне приходится сесть на кровать, потому что ноги больше меня не держат.

— Боже, — шепчу я, когда до меня доходит вся тяжесть того, с чем придется столкнуться Райкеру. — Я об этом даже не подумала.

Райкер опускается на корточки передо мной, его лицо напряжено от мольбы.

— И я не хочу, чтобы ты об этом думала. Позволь мне нести эту ношу. Просто дай мне право иметь голос в твоей жизни.

И в смерти.

Это так тяжело. С этим почти невозможно совладать.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает Райкер, его голос охрип от эмоций.

— Конечно.

— Я люблю тебя больше всего на свете, Дэнни. Я не приму ни одного решения, которое не будет в твоих интересах. Обещаю. Мне просто нужно иметь законную возможность бороться за тебя. Дай мне власть сохранить тебе жизнь.

Я киваю, а затем произношу:

— Но помолвка не даст тебе юридических полномочий.

— Я знаю, — выдыхает он. — Но это поможет. Тебе также нужно решить, готова ли ты подписать доверенность и медицинское распоряжение, назначив меня ответственным лицом. Это единственные два документа, помимо вступления в брак, которые дадут мне право принимать решения за тебя.

— Ты сможешь оформить доверенность так быстро? — спрашиваю я.

Райкер кивает: — Как только вернемся домой.

Я смотрю ему в глаза. Я доверяю Райкеру свою жизнь. На его месте я бы тоже хотела иметь право голоса. Я бы вышла за него прямо сейчас.