Чтение онлайн

– Я думала, что в пещерах сыро.

Один из крысолюдов поменьше ответил:

– Каверны Чероки - мертвые пещеры.

– Не поняла.

– В живых пещерах есть вода и растут сталактиты и сталагмиты. Сухие пещеры, где они не растут, называются мертвыми пещерами.

– А, - сказала я.

Он раздвинул губы, показав мощные резцы. Улыбка, наверное.

– Еще чем-нибудь интересуетесь?
– спросил он.

Рафаэль шикнул на него:

– Мы сюда не экскурсию проводить пришли, Луи. Так что тихо, вы оба.

Луи пожал плечами и пошел впереди меня. Это был тот самый человек с темными глазами, что был с Рафаэлем в ресторане.

Одна из женщин была покрыта почти сплошь седой шерстью. Ее звали Лилиан, и она была врачом. В сумке у нее была целая аптека. Они явно предусмотрели случай, что мы будем ранены. По крайней мере, это означало надежду на то, что мы вернемся живыми. Что касается меня, я тоже стала на эту тему задумываться.

Через два часа потолок опустился так, что я уже не могла стоять прямо. Тут я поняла, зачем нам с Эдуардом выдали каски. Я зацепила за свод головой не меньше тысячи раз. Если бы не каска, я бы устроила себе сотрясение мозга куда раньше, чем добралась бы до Николаос.

Крысы, казалось, были созданы для этих тоннелей. Они скользили по ним с причудливой ползучей грацией. Нам с Эдуардом было до них куда как далеко.

Он шел за мной и тихо ругался себе под нос. От лишних пяти дюймов роста ему приходилось несладко. У меня давно уже ныла поясница, а у него должна была вообще отваливаться. По дороге попадались карманы, где потолок приподнимался, и я с нетерпением их ждала, как подводник - воздушных карманов.

Характер темноты изменился. Свет - впереди появился свет, не сильный, но свет. Он мигал в конце тоннеля, как мираж.

Рафаэль появился рядом. Эдуард сел на плоский камень, я рядом с ним.

– Это ваше подземелье. Мы будем ждать почти до темноты. Если вы не выйдете, мы уходим. Если Николаос будет убита, мы сможем потом вам помочь.

Я кивнула, и фонарь у меня на каске тоже кивнул.

– Спасибо за помощь.

Он покачал узким крысиным лицом.

– Я привел вас к двери дьявола. За это благодарить не надо.

Я посмотрела на Эдуарда. Лицо у него было далекое, непроницаемое. Если его заинтересовали слова крысолюда, он этого никак не показал. С тем же успехом мы могли бы обсуждать цены на бакалею.

Мы с Эдуардом пригнулись около входа в подземелье. Замигал карманный фонарик, невообразимо яркий после темноты. Эдуард поправил "узи" у себя па груди. У меня был обрез. Еще у меня было два пистолета, два ножа и крупнокалиберный короткоствольный в кармане жакета. Это был подарок Эдуарда. Давая его мне, Эдуард сказал:

– Отдача у него адская, но сунь его кому-нибудь в морду, и он отшибет башку к чертовой матери.

Приятно это знать.

Снаружи был день. Вампиры там суетиться не будут, но Бурхард может оказаться поблизости. Если он нас увидит, Николаос тут же об этом узнает. Как-нибудь да узнает. У меня по рукам побежали мурашки.

Мы влезли внутрь, готовые убивать и калечить. Мое тело наполнилось адреналином, заставляя сердце биться без причины. Место, где висел на цепях Филипп, очистили. Кто-то его отскреб как следует.

Я подавила искушение коснуться стены, где он был.

– Анита, - тихо позвал Эдуард. Он стоял у двери.

Я поспешила к нему.

– Что с тобой?
– спросил он.

– Здесь убили Филиппа.

– Не отвлекайся. Я не хочу погибать оттого, что ты замечтаешься.

Я начала было злиться и остановилась. Он был прав.

Эдуард попробовал дверь, и она открылась. Нет пленников - некого запирать. Я выглянула влево от двери, он вправо. Коридор был пуст.

Мои ладони, держащие обрез, вспотели. Эдуард пошел по коридору вправо. Я последовала за ним в логово дракона. Только рыцарем я себя не чувствовала. Боевого коня не хватало. Или боевых доспехов? Чего-то вроде этого.

Но мы здесь. Вот оно. Сердце застряло в горле и не хотело опускаться.

46

Дракон не вылез сразу и не сожрал нас. На самом деле все было тихо. Слишком тихо, простите за истертый штамп.

Я подошла к Эдуарду вплотную и шепнула:

– Я ничего не имею против, но где же все?

Он прислонился спиной к стене и ответил:

– Может быть, Винтера ты убила. Остается Бурхард. Может быть, его куда-то послали с поручением.

Я покачала головой:

– Слишком легко получается.

– Не беспокойся, на что-нибудь наверняка скоро напоремся.

Он пошел дальше по коридору, и я за ним. Только через три шага я поняла, что это Эдуард так шутил.

Коридор открывался в большой зал вроде тронного зала Николаос, но здесь не было кресла. А были гробы. Пять стояло вдоль комнаты на платформах, приподнятых над полом. Горели высокие железные канделябры в изголовье и в изножье каждого гроба.

Почти все вампиры стараются свои гробы спрятать. Но не Николаос.

– Самоуверенная, - шепнул Эдуард.

– Ага, - шепнула и я. Возле гробов всегда поначалу шепчешь, как на похоронах, будто тебя могут услышать.

В комнате стоял застарелый запах, от которого шевелились волосы на шее. Он застревал в глотке и вызывал почти металлический вкус во рту. Запах змей в клетках. Уже по запаху понятно, что в этой комнате ничего нет теплого или шерстистого. Это запах вампиров. Первый гроб был сделан из темного и хорошо отлакированного дерева, с золотыми ручками. Он расширялся в районе плеч и потом сужался, следуя очертаниям человеческого тела. Так, бывало, делали гробы в старину.

– С него и начнем, - сказала я.

Эдуард не возражал. Он оставил автомат болтаться на шее и достал пистолет.

– Я прикрываю, - сказал он.

Я положила обрез перед гробом на пол, взялась за край, произнесла короткую молитву и подняла крышку. В гробу лежал Валентин. На изуродованном лице не было маски. Он был все еще одет в костюм гребца, на этот раз черный. Пурпурная рубашка с рюшами. Эти цвета не подходили к его темно-каштановым волосам. Одна его рука свернулась у бедра - жест беззаботно спящего. Очень человеческий жест.

Эдуард заглянул в гроб, подняв оружие вверх.

– Это тот, кого ты полила святой водой?

Я кивнула.

– Хорошо его перепахало, - заметил Эдуард.

Валентин не пошевелился. Я даже не могла заметить, чтобы он дышал. Вытерев руки о джинсы, я попробовала у него пульс на запястье. Ничего. Кожа его была на ощупь холодной. Он был мертв. Это не убийство, что бы ни говорил закон. Нельзя убить труп.

Удар пульса. Я отдернула руку, как ошпаренная.

– Что такое?
– спросил Эдуард.