Чтение онлайн

Клер, призвав на помощь все свое благоразумие, шла по мучительно долгому пути поиска подходящего выхода. Даже от домашних не укрылся ее непривычно хмурый и задумчивый вид, но все тот же инстинкт самосохранения подталкивал ее дойти до конца выбранной ею дороги.

Тейт позвонил ей на работу спустя несколько дней после того, как она рассчиталась за пребывание в отеле и вернулась в свой отремонтированный дом. Клер чуть было не попросила секретаршу сказать, что ее нет на месте, но трусость всегда была ненавистна ей, особенно в себе самой, а потому она взяла трубку.

— Доктор Дункан, — произнесла она официально, хоть и знала, кто на другом конце провода.

— Я скучал по тебе, Клер, — сказал он. — Не поужинаешь со мной сегодня?

— Я тоже скучала по тебе, — слетело с ее губ, прежде чем она успела собраться с мыслями. Самообладание ее рассыпалось в пыль, и ей пришлось потрудиться, чтобы обрести хоть видимость душевного равновесия.

— Эти две недели показались мне нескончаемыми.

— Полагаю, ты был по горло занят, — прохладно отозвалась Клер.

— Не настолько, чтобы не скучать по тебе.

Она отразила натиск соблазна. Соблазна поддаться искушению его сексуального голоса. Ее собственный голос прошелестел едва слышно:

— Ты только что из Вашингтона?

— Прилетел пару часов назад. И тут же обнаружил, что ты выехала из гостиницы. Признаться, меня удивило, что ты не оставила записки.

— Я переехала домой несколько дней назад, — объяснила она. — Ремонт удалось закончить раньше намеченного срока.

— Рада возвращению домой?

— Очень. — Клер чувствовала, как давит на нее необходимость высказать Тейту все, что она обязана высказать, но нужные слова, казалось, застряли в горле. — А как ты?

— Мне было без тебя одиноко, — тихо признался он.

Клер онемела.

— Что случилось? — спросил Тейт.

— Ничего. — Ответ был еще одним примером ее пресловутых рефлексов. Ей стало стыдно, что она возвращается к тому же обману, что составлял основу ее брака. — Многое, — помолчав, исправилась она.

— Клер…

Она не дала ему договорить.

— Кажется, ты собирался дать мне возможность позвонить самой, когда я буду готова к разговору.

— У меня закончилось терпение, — честно признался он.

Клер нервно теребила в пальцах телефонный шнур, чувствуя, как тает ее решимость и как неодолимо тянет ее к нему. — Мне нужно работать, Тейт. Пациент ждет.

Его молчание длилось добрых тридцать секунд.

Клер, уставившись на настольные часы, сердцем почувствовала каждую из этих бесконечных секунд.

«Будь же честна с ним, — убеждал ее внутренний голос. — Не заставляй его корчиться в муках. Это несправедливо».

— Так как насчет ужина? — переспросил Тейт.

Она уловила утомление и неуверенность в его голосе. Не желая тянуть с неизбежными словами, Клер словно нырнула с головой в ледяную воду:

— Лучше нам не видеться. У меня очень много работы, да и дома нужно привести все в порядок.

— Только сейчас — или навсегда?

Она кожей чувствовала его напряжение. В ней самой все было натянуто как струна. Слезы подступили к глазам, потекли по щекам.

Ей до боли хотелось увидеть его, прикоснуться, ощутить его тепло и силу, ее изводило мучительное желание отдаться той страсти, что не отпускала ее даже сейчас. Щемящая тоска по нему переворачивала ей душу. Она никогда в жизни не испытывала таких страданий, и все же ей удалось выстоять и напомнить себе в который раз, что он не сможет быть в жизни рядом с ней.

— Бежишь? — снова раздался его голос.

«Конечно, бегу, — в полном отчаянии мысленно отозвалась она. — А что же еще мне прикажешь делать? Перевернуть жизнь с ног на голову и принести себя в жертву твоему вольному существованию? Как бы не так!»

— Я буду жить своей жизнью, Тейт. Давай на этом поставим точку.

— Не думал я, что придет тот день, когда мне придется выслушивать твою ложь самой себе.

Обвинение во лжи больно ударило по ее натянутым от напряжения нервам. Она вспылила, несмотря на то, что заслужила эти слова.

— С моей стороны, что бы ты там ни думал, это здравое решение, основанное на несовпадении наших желаний, привычек и жизненных целей. И все.

— Ничего подобного. Все дело в твоем бывшем муже, — резко возразил Тейт. — Ты ждешь, что я буду вести себя точно так же, как он. Я уже говорил и еще раз повторю. Ты признала меня виновным в чужих преступлениях. И глупость этого твоего сравнения заключается в том, что мне даже нет необходимости совершать эти преступления. Меня просто-напросто отправили за решетку, не предоставив ни малейшей возможности для защиты. Безумное, абсолютно идиотское положение вещей, и я, прости меня, не в силах поверить, что такова на самом деле твоя позиция.

Клер решила, что самое время напомнить ему о том, что произошло с ней в жизни, поскольку ей было совершенно ясно, что память ему отказала.

— Мне до конца моих дней хватит той боли, что я испытала и испытываю. Больше я не вынесу, так что не бери на себя смелость судить меня или мое решение. Я его выстрадала. Этот шаг — один из самых тяжелых в моей жизни.

— Тобой движет страх.

— Мной руководит здравый смысл! — со злостью парировала она.

— Ты дорога мне, — тихо сказал Тейт, не обращая внимания на ее агрессивный тон.

«А я тебя люблю, — теперь уже безмолвно отозвалась она, — и что из этого следует? Мы все равно остаемся двумя разными людьми, каждый из которых ждет от жизни своего».

— Ты меня слышала?

— Слышала, разумеется.

— Ты не веришь мне?

— Я тебе верю, — прошептала Клер. — И от этого мне еще тяжелее.

Она опустила взгляд на свою руку, стискивавшую телефонный шнур с такой силой, что косточки пальцев стали белыми.

— Я ни к одной женщине так не относился, Клер. Ни одна из них не была мне так дорога. Никогда.

От охвативших ее переживаний ком встал у нее в горле. Клер проглотила слезы и постаралась, чтобы ее голос прозвучал со всей убедительностью, на которую она только была способна:

— Я сказала, что верю тебе, и я понимаю, что и ты веришь сейчас своим словам, но моя жизнь — не лабораторный эксперимент. Это обычная человеческая жизнь. В ней есть прошлое, а в этом прошлом есть определенный эмоциональный багаж. И я не стану отмахиваться от него, не стану игнорировать ни малейшую его частичку, потому что без него это буду уже не я. Я разбираюсь в себе, я знаю, чего хочу, и я больше никогда не удовольствуюсь меньшим.