Чтение онлайн

А потом… я падаю… и всё чернеет.

ОН

Когда я прихожу в себя, лицо мне царапает кора. Крошечные кусочки щепы прилипли к коже. Я лежу на спине, но вместо ясного неба над собой вижу густой зелёный покров.

Деревья. Деревья повсюду. Где я?

Начинаю садиться, но шиплю от резкой боли в поврежденной руке. Потираю плечо, успокаивая, когда какое — то движение привлекает моё внимание.

Повернувшись, я замечаю лежащую рядом шатенку, она тяжело и глубоко дышит. Её веки сильно сжаты от усталости.

И тут я понимаю… она притащила меня… и все наши вещи под деревья. Подальше от дождя. С берега.

Береговая линия, на самом деле, не очень далеко от места, где мы сейчас. С неба на побережье обрушивается плотная стена дождя. Если бы нас не потопила вода, с этим отлично справился бы дождь. Что, если нас снова утащило в озеро? Я потерял сознание сразу, как мы выбрались из воды.

Должен признаться, меня чертовски восхищает упорство этой девушки. Она, вероятно, насквозь промокла, но тащила меня и всё наше имущество в безопасное место.

Морщась, поворачиваюсь к ней:

— Ты в порядке? — спрашиваю, вглядываясь в её измученное лицо.

Она ничего не говорит, но её дыхание выравнивается, а выражение лица смягчается.

Она вымокла (как и я) с головы до ног. Её белая рубашка очень тонкая: прозрачная… и я действительно вижу всё.

Её груди вздымаются и опускаются: чёрное кружево с каждым вздохом растягивается до предела, едва удерживая их.

Мой взгляд скользит ниже по её животу, останавливаясь на украшении в пупке. У неё проколот пупок. Золотая штанга в углублении так и притягивает мое внимание.

Отрываю взгляд от её тела, чувствуя себя самым большим придурком. Вместо этого я сосредотачиваюсь на лице девушки как раз в тот момент, когда она отвечает мне.

— Пока не в порядке… — произносит она. — Но буду. — Это первые её слова именно мне… и я не разочарован. У неё мелодичный голос: мягкий и красивый.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, когда меня прерывает раскат грома, и смотрю в небо.

Этот день и так был тёмным (во всех отношениях), но сейчас солнце садится, приближая сумерки. Нам нужно разбить лагерь. Делать что — то ещё почти невозможно.

…что напоминает мне…

— Ты не ранена? — спрашиваю девушку, осматривая её лицо. Над виском у неё небольшой порез, ещё один возле уха, а на руке начинает образовываться синяк.

Я бы хотел рассмотреть внимательнее, но знаю, что она не позволит. Она уже продемонстрировала мне одно из самых язвительных отношений, которые у меня когда — либо были с женщинами… и это до того, как мы перекинулись хоть словом.

Она открывает глаза и встряхивает головой, принимая сидячее положение.

— Не беспокойся обо мне. Нам стоит переживать о нашем водителе. Нужно посмотреть, где он устроился.

Я быстро моргаю, сбитый с толку. Где он устроился?..

— Что… что ты имеешь в виду под «устроился»? — спрашиваю я.

Она разочарованно смотрит на меня.

— Я имею в виду, где он выбрался: где нашел убежище, какое-то безопасное место.

— Послушай… — я колеблюсь. Не знаю её имени. — Мне кажется, тут какое-то недоразумение.

Делаю глубокий вдох и говорю как можно спокойнее:

— Водитель утонул… — Делая акцент на последнем слове, выделяя его значимость.

Она смущённо смотрит на меня.

— Нет, он не утонул. Я видела, как он выбрался из автобуса.

Понимание заставляет меня сделать паузу. Она не просто считает, что он выбрался из автобуса. Она думает, что он…

Осторожно я продолжаю:

— Да, он выбрался из автобуса, но на этом всё и закончилось. Дальше он не продвинулся.

Девушка начинает вставать, но её колено подгибается. Она ранена — что-то с ногой. Не могу сказать, что именно…

— Но он должен был выбраться. Он просто… должен был. Я имею в виду, мы же справились.

— С божьей помощью… — перебиваю я.

Она кидает на меня бледно — голубой взгляд:

— Мы должны посмотреть.

— Здесь не на что смотреть. Его нет.

— Но его рюкзак…

— Я взял его. Я.

Она гневно смотрит на меня:

— Ты украл его?

— Не у кого было красть. Его там не было.

— Но мы ему не помогли! — кричит она, протестующе взмахивая руками. — Мы могли ему помочь!

— Мы не могли этого сделать. Было уже слишком поздно! — вскрикиваю я, поражённый ее настойчивостью. — Мы не смогли бы ему помочь, даже если бы попытались. Всё уже было кончено.

— Может, если бы мы вернулись, мы бы увидели…

Мой голос снова повышается:

— Там ни черта не видно, кроме смерти. Если мы поплывём туда, то уже не вернёмся, — мрачно добавляю я.

— Но если бы мы…

— Он УТОНУЛ! — нетерпеливо рявкаю я. — Умер. Он ушёл под воду и больше не выплыл… ясно? Осознай, что я говорю. И если ты так и будешь думать об этой бесполезной миссии, то можешь оказаться на его месте. Чем скорее ты поймёшь это, тем скорее мы сможем двигаться дальше, чтобы не стать следующими.

Я вижу, как в её глазах появляется испуг, а потом исчезает. И его место занимает маска ледяного бесстрастия. Делаю паузу, прежде чем сказать что-то ещё. Чувствительность никогда не была моей сильной стороной.

Пару мгновений девушка просто смотрит на меня, а потом резко разворачивается, хватает сумку и уходит прочь, прихрамывая. Я застигнут врасплох этой резкой переменой и смотрю, как она удаляется.

А потом… я иду следом.

КЭТ

Чёрт возьми! Именно поэтому я была такой чокнутой с тех пор, как покинула Фоксхол.

Хромаю прочь с места происшествия со всем достоинством, на которое способна.

Спор с Зевсом подтверждает то, что я в последнее время думаю о людях.

Им нельзя доверять.

Мистер Блонди был таким потрясающим в воде. Он буквально тащил меня после того, как я остановилась, когда я уже хотела поддаться чистому, необременяющему изнеможению.

Он был прав: то, что он сделал, было ни чем иным, как чудом. Наше выживание было чудом.

В тот момент он был Зевсом.

Или, может быть, Посейдоном. Разве не так зовут греческого бога морей? Это вообще реальное имя мифологического бога… или я просто выхватила термин из слишком большого количества просмотренных эпизодов «Зены: Королевы Воинов»? Чёрт его знает. Как угодно.