Чтение онлайн

Ощущение внезапного падения — сбитое дыхание, одолевающее вас.

Лёгкое головокружение, когда тело старается понять, что дезориентировало глаза и мозг.

Моё тело может задыхаться (так практически и было), но это никогда не отразится на лице. Я в течение многих лет работала над своим лицом. Умением держать его, когда всё летит к чертям.

И у меня неплохо получается.

Но не в отношении него. Я что, потеряла хватку? Обычно я легко улыбаюсь, когда хочу… смеюсь, плачу и хмурюсь по команде.

Рядом с Тревором я теряю контроль над этим. Щёки горят, губы кривятся. Даже мои старые нервные привычки вернулись — например, кусать губы.

Всё дело в его карих глазах. Он меня не видит — он меня читает. Вместо человека я чувствую себя сонетом… или эссе, которое он должен изучить: разобранная диссертация, в которой он анализирует прозу, сценарий…

…И часть меня тайно этого жаждет.

Наблюдаю, как он моется вдалеке, а мысли оставляют его глаза и сосредотачиваются на его… всём остальном.

Как будто одного лица Тревору недостаточно, его тело — совершенно… и мне приходится бороться с желанием опустить глаза ниже. Даже сам Зевс не выглядел бы так хорошо. Тревор заставляет божество выглядеть посредственно.

У него широкие плечи, чётко очерченные под стать его высокой фигуре, руки и спина худые, но мускулистые. Грудные мышцы сильные и твёрдые, прямо над алмазным прессом живота.

Остальное скрыто водой, и я благодарю Бога, что это так. Ещё бы ниже, и я бы заговорила с ним как с божеством.

Приходится напоминать себе…

Он тебе даже не нравится. Он — умник. И явно считает себя лидером нашего дуэта.

Он набросился на тебя в первом же разговоре. Он бросил бедного водителя!

Я напрягаюсь. С другой стороны…

Он отдал тебе свою постель. Поделился своими вещами. Спас тебя.

Аргх.

Резко встаю с земли и отряхиваюсь.

Сосредоточься, Кэт. Думай о миссии. Доберись до безопасного места, а потом… найти то место.

***

ТРЕВОР

«Ты должен найти то место», — говорю я себе, пока моюсь.

За этим ты здесь: единственная причина. Ты должен выбросить Кэт из головы.

Но я не могу выбросить её из головы. Она — причина всего этого. Она — ответ. Она мне нужна. И именно потому, что она нужна мне, мне нельзя думать о ней, нельзя увлечься ею. Убираю мыло в пакет и качаю головой.

Кэт. Сегодня днём я смотрел на её вишневый рот. Весь день. Интересно, почему это так завело меня.

Это всё её губы. Цвет.

Она не просто кусает губу. Она почти жуёт её. Втягивает нижнюю губу в рот, перекатывая её между зубами. Словно играет с ней. Это делает её губы ярко красными.

Они постоянно красные.

Я хочу их.

У меня во рту, на языке. На моём члене.

Самое смешное, что… сильнее, чем ощутить её губы на себе, я сам хочу страстно прикоснуться к ней своими. У неё такая фарфоровая кожа, что так и манит сделать это. Гладкая и молочная. И, как с фарфором, с ней сложно обращаться: пусть и выглядит твёрдой, но внутри очень хрупкая. Обманчиво хрупкая. Что бы я только не отдал за одно прикосновение… дегустацию, так сказать.

Господи. Что со мной не так?

Мы здесь, в самом центре ни — хрена — где, а я не могу перестать думать своим членом.

Лязг нашего лагеря отдается громким эхом. Кэт пытается переставлять предметы, но роняет в процессе, неуклюже стараясь их ловить.

Она старается показать мне, то отлично сама со всем справляется, но я на это не куплюсь.

Она не хочет, чтобы я знал. Знал, какая она на самом деле хрупкая. То, как она говорила, вела себя вначале… всего лишь маска. Она не хочет, чтобы кто — то видел, насколько она уязвима. Особенно я. Она мне не доверяет. Не могу сказать, что виню её. Я не сказал ни слова правды с момента нашей встречи.

КЭТ

Тревор надевает боксеры, прежде чем выйти из ручья, и я не совру, сказав, что разочарована. Он направляется не ко мне, а к своей сумке, надевая рубашку на мокрое тело и с трудом влезая обратно в джинсы.

Делаю вид, что очень занята, роясь в своей чёрной сумке, когда он приближается ко мне и протягивает прозрачный пакет:

— Мыло. Если собираешься мыться.

Смотрю на его серьёзное лицо, пробегая глазами по влажным волосам. Благодарю его, принимаю пакет и опускаю возле себя.

Моё «мытьё» будет не самой простой задачей. Как и Тревору, моя травма будет мешать мне дотянуться до некоторых частей тела. Я видела издалека, как он страдал, стараясь неловко вывернуться, чтобы помыть спину. Меня ждёт та же участь.

Единственная спасительная благодать для меня заключается в том, что вода здесь тёплая. Прежде чем раздеться, я поворачиваюсь предупредить Тревора, но он уже отвернулся ко мне спиной, предоставляя личное пространство.

Вылезаю из одежды так аккуратно, как только могу, не потревожив ноющую лодыжку, и опускаюсь в воду, не сводя глаз со спины Тревора.

Когда дохожу до достаточно глубокого места и намыливаюсь, он всё ещё не обращает на меня внимания. Сбор вещей является для него приоритетом.

Моюсь я медленно, а чем больше Тревор двигается, тем медленнее становлюсь я, растягивая процесс. Его футболка прилипла к телу, позволяя даже с такого расстояния разглядеть каждый мускул. Как они двигаются под кожей вместе со всем его горячим телом. Вода стекает по плечам, когда Тревор поднимает руку и стряхивает воду со лба.

Наблюдать за ним, пока я прикасаюсь к себе — плохая идея, но почему — то… я не могу остановиться. И наблюдаю, чтобы убедиться, что он не смотрит на меня, но ещё и потому, что не могу отвести взгляд.

Мои пальцы замедляются и начинают жить своей жизнью. Они бесшумно проходят по животу, нежно трутся о бедра, неосознанно массируют ягодицы и скользят по лону.

Внезапно руки становятся не моими, а его… и вскоре я оказываюсь в плену своей дневной фантазии, которая может посоперничать с самыми яркими снами. Ладони на моём теле, кожа к коже, и дразнящие кончики пальцев.

Под водой мыльная ласка заводит меня дальше, и вот я уже выше, выше… выше. Мыло — словно язык, а моё тело — десерт.