Чтение онлайн

— Зачем ты меня фотографируешь?

— Потому что это то, чем я занимаюсь, — отвечаю я с усмешкой. — Я фотографирую, помнишь?

— О.

Осознание обрушивается на нее, и я могу сказать, что она вспоминает все секреты, которые я ей передал, которые она жадно хранила. Она больше не знает, как к этому относиться, и это причиняет боль.

— Нам пора идти … — Я слышу.

— Чем ты сейчас любишь заниматься, кроме танцев, Камилла? — Она поднимает голову с песка и смотрит на меня, черты ее лица выглядят почти… возмущенными. — Я просто хочу знать, что я упустил.

— Почему? — Камилла подозрительно прищуривается.

— Потому что я скучал по тебе. — Я беспечно пожимаю плечами, хотя я совсем не такой. В этом утверждении нет лжи, и это беспокоит меня. — Или, может быть, я собираюсь узнать тебя ещё больше.

— Определенно последняя часть. — Она закатывает глаза и расслабленно опускается обратно на песок. — Балет был всей моей жизнью. Я думаю, поэзия — это круто.

— Я знаю это, помнишь? — Я улыбаюсь, вспоминая себя. — Сильвия Плат все еще твоя любимая?

— Откуда ты помнишь?

Теперь моя очередь встать и посмотреть на нее.

— Я все помню, — отвечаю я. — Но это что, знак чего-то? — Я смотрю в ее завораживающие глаза-хамелеоны. — Разве она не трагична?

— Все поэты такие. — Она улыбается.

— И теперь ты поэт? — спросил я.

— Нет.

Я могу сказать, что это ложь. Она похожа на человека, который мог бы писать стихи. На самом деле, теперь я хочу знать, что в ее ноутбуке или в записной книжке.

— Ты знаешь ее стихи наизусть? Можешь мне что-нибудь продекламировать?

Камилла ненадолго закрывает глаза, прищуриваясь до тех пор, пока в уголках ее век не появляются морщинки. Она глубоко вздыхает и смотрит прямо на меня.

— Вот белая стена, над которой создает само себя небо -

Бесконечное, зеленое, совершенно неприкосновенное.

Ангелы плавают в нем и звезды, так же равнодушно.

Они — мой медиум.

Солнце тает на этой стене, кровоточа лучами.

Теперь стена серая, зубчатая и вся в крови.

Неужели из разума не вырваться?

Шаги у меня за спиной по спирали спускаются к колодцу.

В этом мире нет ни деревьев, ни птиц,

Есть только горечь.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, затем закрываю его.

— Разве это….

— Не сумасшедствие? — Она ухмыляется: — Да.

— Трагично.

— Прекрасно, — подтверждает Камилла.

— Жутко.

— Интересно, — возражает она.

— Ты такая, — говорю я ей. — И это только что доказало это. Откуда ты знаешь стихи наизусть? Есть ли что-то, чего ты не умеешь делать, Милла? Потому что, насколько я помню… Ты всегда все умела.

— Я многое могу, — говорит она мне, — я есть многое. — Камилла заканчивает шепотом.

Мои брови хмурятся.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу домой.

— Что случилось? — Она отстраняется. — Я что-то сказал?

— Нет. — Она качает головой. — Я просто хочу домой.

Вот так наш момент испорчен, хотя я не принимаю это на свой счет. В конце концов, я просто хочу, чтобы она любила меня настолько, чтобы я мог использовать это против Леонардо. Я хочу ранить его гордость, пролить его кровь и вырвать его сердце прямо из груди.

Очень жаль, что мне приходится использовать ее для всего этого.

Я бегу в дом, как только Николай высадил меня. Мое мокрое трико прилипает к коже, в руках черные колготки и пуанты. Это похоже на позорную прогулку, и я думаю, в каком-то смысле так оно и есть. Как раз в тот момент, когда я начинаю чувствовать облегчение оттого, что дома никого нет, жизнь снова смеется мне в лицо.

Аннабелла и Калипсо — наша подруга и соседка по комнате — сидят на диване в гостиной и ждут меня. Во всяком случае, в одной из многих гостиных. Этот дом слишком велик для всех нас. Конечно, в нем живут пять девочек.

Калипсо сидит на диване, ее светлые волосы собраны в неряшливый пучок. Она ухмыляется, как только видит меня, в ее голубых глазах веселье.

— Лео наверху, малышка.

Я замираю, и мое сердце тоже. Теперь я почти слышу барабаны в ушах от того, как оно колотится, поэтому киваю. Не утруждая себя ответом, поднимаюсь по лестнице. И действительно, когда я открываю дверь, он сидит на моей кровати. Этот засранец, кажется, чувствует себя как дома, и это меня слегка раздражает. Я должна надрать ему задницу, но знаю, что нам нужно поговорить об этом дерьме между нами. К сожалению.

Лео оглядывает меня с головы до ног голодным взглядом, и я слегка съеживаюсь, зная, что нагоняй будет в мою сторону.

— Какого черта ты так одета? — спросил он.

И вот оно.

— Операция «Месть», — отвечаю я, уже чувствуя себя виноватой. Но я не могу показать это Лео. Он подумает, что я отступаю, хотя это абсолютно не так. Я просто мягкая сучка из-за серебристых глаз, которые при дневном свете кажутся нереальными. Они похожи на жидкий металл, а я слабая. — Как мы и договаривались.

— Иди ко мне, tesoro miо, — говорит он почти мурлыкающим тоном. — Позволь мне вознаградить тебя за твои усилия.

Я бросаю свои колготки и туфли на пол рядом с комодом и с трудом вылезаю из промокшего трико. Да, возможно, мы еще раз или два искупались в океане после моей вспышки гнева. К счастью, он знал, когда перестать давить на меня.

Сняв купальник, я подхожу к двери ванной и беру халат.

— Нет, спасибо. — Я вздыхаю. — Я очень устала сегодня.

— Что, ты сейчас слишком хороша для меня? — Лео прищуривается. — Так ты не трахнешь меня?