Чтение онлайн

К сцене ведут ступеньки, и она поднимается по ним. Я следую за ней по пятам, и она начинает снимать спортивные штаны. На ней нет купальника, только укороченный топ и стринги вместе с пуантами, которые она снимает с ног и бросает на землю. То же самое и с ее топом.

Она полностью обнажена.

— Что ты делаешь, моя маленькая балерина? — Я спрашиваю ее с усмешкой, когда она принимает позу с поднятыми руками. — Ты собираешься потанцевать для меня?

— Я собираюсь показать тебе, как мне нравится проводить свое время.

И скоро я покажу ей, как мне нравится тратить свои деньги.

Она грациозно скользит по сцене, затем останавливается.

— Это называется «Grand Adage», — говорит она с французским акцентом, начиная двигать ногой вперед, назад и в сторону, стоя на одной ноге. Она легко удерживает равновесие, и я вижу, как работает ее подтянутый пресс.

— Прекрасно, — говорю я ей мягким голосом, полным благоговения.

Я снимаю с плеча рюкзак и достаю из него фотоаппарат. Ее спина обращена ко мне, когда она принимает положение, когда собирается развернуться, пока я делаю снимок.

Она начинает вращаться, а затем выбрасывает ногу в сторону, изо всех сил стараясь продолжать движение; она делает это десять раз подряд.

— Это называется фуэте.

Затем Камилла делает небольшое движение, похожее на прыжок, и потом шпагат в воздухе, разворачиваясь, чтобы приземлиться в противоположную сторону. Теперь она рядом со мной и не останавливается, пока не оказывается передо мной. Я протягиваю руку, она берет ее и поднимает над головой. Я осторожно хватаю ее, когда она начинает кружиться на месте, затем, примерно через пять оборотов, притягиваю ее к себе за талию, ее нога в воздухе, пока мы не оказываемся на одном уровне друг с другом. Она встает на цыпочки, когда я хватаю ее за бедро свободной рукой и обхватываю им свой бок, поднимая его еще выше.

Яркий свет на мгновение ослепляет меня, но я не отрываю глаз от ее лица, и она тоже. Я смотрю в ее каре-зеленые глаза, с примесью оранжевого и синего, и ее дыхание становится немного прерывистым. Я могу сказать, что нравлюсь ей, и хотя это была моя игра с самого начала, сейчас это кажется неправильным. Это искренне с обеих сторон. Я хочу, чтобы она вернулась, я действительно хочу ее.

Моя рука поднимается по ее бедру до самой талии. Она опускает ногу, теперь стоя на своих двоих. Я хватаю ее за талию одной рукой, а пальцами другой руки приподнимаю ее подбородок, наклоняясь так, что наши губы почти соприкасаются. Камилла встает на цыпочки, подходя еще ближе и держась за мой затылок, ее губы слегка касаются моих и посылают электрический разряд по моему телу, венам, всему моему существу.

Я облизываю губы, мой язык слегка касается ее языка, и она ахает. Мой нос касается ее, и мы просто стоим, глядя друг другу в глаза, пока наше дыхание смешивается. Никто из нас не двигается; как будто она ждет меня, а я жду ее.

— Ты собираешься поцеловать меня, solnyshko? — Говорю я ей в губы, и одна сторона ее губ приподнимается в ухмылке.

От нее одни неприятности.

— Лучше поцелуй мою киску, — говорит она своим хриплым голоском, и мой член начинает пульсировать. Я прижимаю ее к своей эрекции, выпуклость в моих джинсах вот-вот лопнет, и я обхватываю ее сзади. Камилла ухмыляется, подпрыгивая и обхватывая ногами мою талию. — Это означает «да?» — Спрашивает меня маленькая шалунья.

— Я никогда не откажусь от этого.

Я выхожу на середину сцены и присаживаюсь на колени, медленно опуская ее, пока она не оказывается спиной на холодном полу.

— Черт, — шепчет она, и дрожь пробегает по ее телу. — Холодно.

— Через минуту ты этого не почувствуешь, принцесса.

Схватив за бедра, я поднимаю ее с пола, пока на нем не остаются только верхняя часть спины и плечи, затем опускаю к ней лицо. Я облизываю ее щелочку, и она извивается и стонет подо мной. Все эти ее тихие звуки подстегивают меня. Черт возьми, мне нравятся звуки, которые она издает для меня, только для меня.

— Я еще даже не начал, а ты уже ведешь себя как жадная шлюха, не так ли? — Она хнычет, когда я плюю ей на клитор, хотя с нее капает.

Я поднимаю ее повыше к своему лицу, когда наклоняюсь со своего коленопреклоненного положения, держась за ее задницу и глядя на ее хорошенькую маленькую щелку. Она стонет, когда мой язык облизывает ее от входа до клитора, задерживаясь на нем и обводя его языком.

— Да, — она извивается подо мной, и я хватаю ее сильнее, мои пальцы оставляют синяки, когда я пытаюсь удержать ее неподвижно. — Так.

От этого слова горячая волна пробегает по моему позвоночнику, заставляя меня лизать ее быстрее, жестче, безумнее, пока не начинаю стонать напротив нее. Ее бархатистая кожа на вкус как мед, и у меня текут слюнки, когда я вылизываю ее. Я посасываю и покусываю самую чувствительную часть ее тела, и она стонет еще громче, ее звуки становятся чаще. Я чувствую, что она близко.

Я засовываю в нее два пальца и нежно, медленно посасываю ее клитор, доводя до безумия.

— Ник, — выдыхает она.

Я удивленно отстраняюсь.

— Скажи это еще раз, мне понравилось.

— Ник, — говорит она снова тем же хриплым голосом, и у меня внутри все горит. Я могу просто кончить в штаны. Мне придется позаботиться о себе после этого. — Заставь меня кончить.

Я снова опускаюсь к ней, медленно поглаживая пальцами, возвращаясь к посасыванию ее клитора, затем увеличиваю темп обоими движениями. То, как она извивается, когда я быстрее двигаюсь, сводит меня с ума, и могу сказать, что это сводит с ума и ее, если судить по тому, как ее возбуждение стекает по моему подбородку. Ее стоны усиливаются, и она начинает дрожать, ее киска пульсирует вокруг моих мокрых пальцев, сжимая меня так, словно она пытается разорвать их.

— Ник! О, мой чертов Бог!

Сделав последний рывок, она кончает, запрокинув лицо, чтобы посмотреть в потолок, ее глаза открыты, несмотря на яркий свет. Держу пари, у нее перед глазами все плывет, она сходит с ума, когда я продолжаю лизать ее даже после того, как она кончает. Ее грудь вздымается, и она задыхается, когда я вытаскиваю пальцы из ее киски и отпускаю.

Камилла смотрит на меня с жаром в своих карих глазах, и, когда я посасываю пальцы, ее глаза темнеют. Я поднимаю ее нижнее белье, кладу промокшую ткань в задний карман, затем опускаюсь на ее тело.

— Поцелуй меня, сейчас же, — требую я, и она, не колеблясь, целует меня глубоко и жадно, ее возбуждение разливается по всему телу.

Она отстраняется первой и удивляет меня, слизывая свою влагу с моего подбородка, затем снова втягивает мою нижнюю губу в свой рот. Я стону и убеждаюсь, что она может почувствовать мою твердость на себе.

— Почувствуй, что ты делаешь со мной, Камилла, — шепчу я ей на ухо, терзая своим членом ее влажную киску. — Ты убиваешь меня.

— Хорошо.

Я трусь об нее до тех пор, пока ее влага не пропитывает мои штаны, и мне кажется, что я вот-вот кончу прямо там, доводя себя до грани освобождения, а затем отстраняюсь. На заднем плане слышен шум, и я заставляю ее встать, пока нас не обнаружили.