Чтение онлайн

Наступила гробовая тишина.

— Синие вспышки означают, что он заблудился или был убит, — сказал Мильджин и невесело усмехнулся. — Их нечасто увидишь.

— На этой ноте... — сказал Ухад. Он встал, слегка пошатываясь. Я спросил себя, не от недостатка ли сна у него закружилась голова. — Я должен отвести вас в вашу квартиру, Ана. Если я правильно помню, вам действительно требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

— Проблема запечатлителя, Ухад, — сказала Ана, — в том, что вы не можете нести всякую вежливую чушь типа «не уверен, что помню», потому что мы все знаем, что вы чертовски хорошо все помните. — Она встала, ухмыльнулась и сказала: — Отведите меня туда. Дин может последовать за мной с моими сундуками.

БАШНЯ ЮДЕКСА ПРЕДСТАВЛЯЛА собой величественное круглое сооружение, она поскрипывала и хрипела, когда ветер играл с ее фретвайновыми стенами. По краям потолков и балконов распускались хрупкие листья, а иногда можно было заметить странный цветок. И все же здесь было стабильно и безопасно, и я был рад находиться в ней, а не в городе.

Ухад поселил Ану в маленьком офисе в восточной части башни Юдекса, на третьем этаже, а меня — на пятом. Я предположил, что чем старше ты становишься, тем меньше ступенек тебе приходится преодолевать, спасаясь от левиафана. Они вдвоем сидели в ее покоях и весело разговаривали, пока я поднимал сундуки Аны по лестнице, доставляя их один за другим. Когда я закончил поднимать последний сундук — Ана, очевидно, принесла несколько шкафов книг, несмотря на мои предупреждения не делать этого, — они болтали, как старые друзья.

— ...никогда не мог понять, как ты так долго продержалась на внутренних кольцах, — говорил ей Ухад, когда я втаскивал последний сундук. Он стоял, прислонившись к стене, и пытался улыбнуться, но вид у него был такой мрачный, будто это усилие угрожало что-то вывихнуть. — Звучит как гнездо гадюк.

— Талагрей звучит ничем не лучше, — сказала Ана. — Хотела бы я знать, сколько ужасов таится в твоей голове, Туви.

— Больше, чем было бы справедливо, может быть, — признался он. — И, хотя мои приступы редки, они случаются у меня, время от времени… Мне приходится продолжать ходить к Нусис, чтобы ставить прививки, которые помогают мне справляться с головными болями.

Услышав это, я остановился и опустил сундук. Я знал, что у запечатлителей могут происходить ментальные срывы, если они запечатлевают в своем сознании слишком много информации: депрессии, приступы ярости, моменты растерянности. Я сам был запечатлителем и спросил себя, не являются ли его слова проблеском моего будущего.

— Честно говоря, я бы предпочел работать в третьем кольце Империи, — вздохнул Ухад. — В каком-нибудь кантоне, где кража коров считается самым тяжким преступлением. И все же... Годы уходят, да?

— Возможно, это будет твой последний парад, Туви, — сказала Ана. — Спаси Империю, и тебя отправят на более зеленые пастбища.

Я задвинул сундук Аны в угол, затем уселся на него верхом, тяжело дыша и пыхтя.

— Может быть, — сказал Ухад. — Но ты... ты продолжишь грызть этот мир, как кирко-топор креклера, да?

Ана усмехнулась.

— До тех пор, пока они мне позволят.

Я вытер пот со лба, глядя, как они смеются. Попрощавшись напоследок, иммунис Ухад ушел. Я поклонился и закрыл за ним дверь.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Аны.

— Странно, — сказала она. — Странно, Дин! Что, черт возьми, это было?

— А-а-а. Простите, мэм? — сказал я.

— Я имею в виду… Что ты об этом думаешь? — спросила Ана. — Не кажется ли тебе, что там чего-то не хватало? Или я сошла с ума?

Я молча прокрутил в голове ее дружескую беседу с Ухадом.

— Вы... вы ожидали, что ваш разговор с иммунисом Ухадом продолжится... в другом месте, мэм?

— Что? — спросила она. — Нет! Только не это! Я имею в виду все это чертово собрание там, внизу! Ты не заметил, что с ним что-то не так, Дин?

— Помимо того, что вы постоянно употребляли совершенно неподобающие выражения, мэм?

Она посмотрела на меня из-под повязки.

— Давай, давай. Думай. Эта встреча показалась тебе правильной?

Я подумал об этом.

— Нет.

— Хорошо. А теперь скажи мне, честно, — что ты увидел такого, что показалось тебе неправильным? Это важно.

Я задумался об этом, мои глаза затрепетали, когда я вспоминал каждую деталь встречи: каждый мимолетный взгляд, каждый жест, каждый поворот головы и позу на стуле.

— Они... нервничали, — сказал я наконец. — Из-за пролома, да. Но также из-за... чего-то еще.

— Продолжай, — сказала Ана.

— Было что-то особенное, когда вы спросили, знают ли они Бласа, — сказал я. — Они все замолчали. Нусис уставилась в пол. Калиста глядела только на вас. Пыталась притвориться, что ей все равно, что вы говорите, но было совершенно очевидно, что это не так. Ухад был погружен в свои мысли. Просматривал воспоминания, вероятно, пытаясь разобраться в чем-то самостоятельно. А Мильджин... Что ж. Он смотрел в основном на меня, мэм. Не знаю почему. Но этот человек не сводил с меня глаз и не отрывал их ни на секунду.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо увидено, хорошо запечатлено. Но ты все еще не заметил, чего не хватало. До того, как ты выплюнул слова, все эти люди там, внизу, свидетельствовали, что коммандер Блас был честным, достойным восхищения, прилежным имперским офицером. Блистательный, любимый и вся прочая чушь. — Она ткнула в воздух указательным пальцем. — Но потом ты, дорогой Дин, встал и рассказал им, что он погиб во время веселой загородной поездки в дом Хаза, где собирался намочить свой член в платной манде! И что они сказали по этому поводу?

— О! Ну... ничего, мэм, — сказал я.

— Ничего! — торжествующе заявила она. — Никто из них не показался шокированным, потрясенным или даже заинтересованным! Они ни черта не сказали, даже когда я предоставила им все возможности для этого! Просто продолжали обсуждать дело! Тебе это не кажется ужасно странным?

— Да, — сказал я. Я вспомнил последние дни расследования дела Бласа. — И вы не указали эту информацию в письме, которое отправили сюда, так что они еще не знали об этом.

— Да, черт возьми. Я не настолько глупа, чтобы письменно обвинять кого-то в распутстве. Так что это должно было стать откровением.

— И вы не думаете, что они пытались просто сосредоточиться на проломе, мэм?

— Когда ты слышишь подобную грязную историю, ты, по крайней мере, что-нибудь говоришь. Но никто из них даже не отреагировал на это.

— И что это значит, мэм?

— Ох... пока не знаю, — ответила Ана. — Но ничего хорошего. Мне нужно подумать над этим. — Ветерок заиграл ее белыми волосами, и она повернулась к окну в своей комнате. — Окно открыто, Дин. Пожалуйста, закрой его, иначе я никогда не привыкну к этому месту.