Чтение онлайн

Рона Аристан, судя по всему, неоднократно посещала четыре кантона в пределах третьего кольца: Габирга, Джулдиз, Бекинис и Митраль. За последние девять лет она, должно быть, посещала каждый из них по крайней мере раз в год.

Я удивленно хмыкнул и вызвал в памяти карту Империи. Эти четыре кантона были в основном равнинами, где за надежными стенами выращивали зерно и реагенты. Я не мог понять, зачем секретарю инженера в Талагрее понадобилось путешествовать по таким местам. Но я вообще не мог понять, как она умерла и почему спрятала семь монет достоинством в тысячу талинтов каждая в пустом доме всего в нескольких кварталах от того места, где жила.

Я положил пропуск на стол, затем снова полез в маленький кожаный мешочек и вытащил последний предмет, который был внутри. Я остановился, увидев его, потому что этот был мне знаком больше, чем остальные.

Я поднес его к тусклому свету: маленький бронзовый диск с крошечным стеклянным пузырьком в центре, наполненным черной жидкостью.

Реагент-ключ. Еще один, третий, после тех двух, что мы с Мильджином нашли. Но этот ключ был гораздо менее богато украшен, чем тот, что был у десяти погибших инженеров, и содержал всего один флакон, что наводило на мысль, что он предназначался для гораздо менее защищенного портала.

Я изучил три совершенно разные ценности, разложенные передо мной на полу: реагент-ключ, пропуск на стену и семь тысяч талинтов.

— Хм, — произнес я вслух.

Не зная, что еще можно сделать, я открыл свою сумку запечатлителя и аккуратно сложил все это внутрь, накрыв серебряные монеты платком, чтобы они не звенели. Затем я потуже застегнул свою сумку, вышел, запер за собой дверь, выскользнул под моросящий дождь и помчался обратно в Трифекту, когда зазвонили последние колокола, объявляющие комендантский час.

| | |

КОГДА Я ЗАКОНЧИЛ свой отчет для Аны, меня немного порадовало, что она какое-то время просто сидела на краю своей кровати, ошеломленная. Она открыла рот, чтобы заговорить, затем замолчала, обдумывая свои слова, потом повторяла это снова и снова, как будто у нее было ко мне так много вопросов, что она не могла произнести ни одного из них вслух.

Наконец, ей удалось сказать:

— Дай-ка мне взглянуть на один из этих талинтов.

Я достал одну из огромных серебряных монет и протянул ей. Она повертела ее в руках.

— Итак... дай мне все прояснить, Дин, — сказала она. — Ты... просто гулял по городу… с семью тысячами талинтов в сумке? Как будто это капуста для супа?

— Э-э... да, мэм.

— Клянусь Святилищем, — сказала она. — И люди думают, что я чертовски сумасшедшая! А ты случайно не положил лишнюю в ботинок или что-то в этом роде, так?

—Э-э... нет, мэм. Мне кажется, это был бы хороший способ привнести в мою жизнь еще больше ада, хотя у меня его и так предостаточно.

— Как отрадно видеть, что ты поступил так мудро! Но... но это было не что иное, как полный таз рвоты с откровениями! Тайные встречи! Пропавший без вести выживший! Убитая секретарша совершает тайные путешествия по Империи! И не только мешок с чертовым состоянием, но и три реагент-ключа, обнаруженные за один день? — Она на мгновение разозлилась. — Хорошо. Хорошо! Мне нужно глубокое погружение, чтобы разобраться во всем этом.

Она встала.

— Глубокое, что? — спросил я.

— Давненько я не была вынуждена прибегать к таким средствам, — проворчала она. Она подошла к одному из своих огромных сундуков, набитых книгами, наклонилась и начала выгружать их целыми охапками. — Но если какая-то ситуация требует этого, то только эта. — Она пристально посмотрела на меня. — Не просто гляди, как я тут тружусь, мальчик. Помоги мне!

Я так и сделал, выгребая книги, пока сундук не опустел. Это была одна из немногих личных вещей Аны, массивная, потрепанная старая вещь, которую она взяла с собой, несмотря на мои возражения; хотя теперь, когда сундук был пуст, я увидел, что внутреннее дно было не деревянным, а мягким, почти как подстилка какого-нибудь животного.

— Это займет немного времени, — сказала Ана. Она надела повязку на глаза. — Мне просто нужно немного поразмыслить над этим, прежде чем принимать решение о дальнейших действиях. Одиночество помогает мне размышлять. — Она забралась в массивный сундук и села. — Ты можешь подождать здесь. Только не трогай слишком много моих чертовых вещей. Я узнаю, что было перемещено!

— Но, мэм, — сказал я. — Что вы собираетесь дел?..

Она захлопнула крышку сундука. Я уставился на него, сбитый с толку. Затем изнутри донеслось тихое тамп, как будто она устраивалась поудобнее, и все стихло.

Я огляделся, не зная, что делать. Молчание затянулось.

Мой взгляд упал на мешок с талинтами у моих ног, и я подумал, что теперь я действительно мог бы просто уйти с ними, если захочу. И все же я решил, что шансы молодого преступника-одиночки с огромным состоянием пробраться по хорошо патрулируемой дороге, на которой часто появлялись убийцы-дезертиры, либо равны нулю, либо вообще отсутствуют. Поэтому, вместо того чтобы совершить ограбление, я приготовил чай.

Я открыл окно в комнате Аны и сел рядом с ним, потягивая чай и снова впитывая ночной пейзаж Талагрея. После всего, что я узнал сегодня, пребывание в городе казалось мне едва ли безопаснее, чем любая из моих праздных фантазий о краже и побеге. Это место должно было стать краеугольным камнем всей Империи, и все же в один прекрасный день я обнаружил, что оно прогнило насквозь.

Затем, с громким щелк, сундук Аны открылся, и она села, словно проклятая душа, восставшая из могилы. Она помедлила, почувствовав легкое дуновение ветерка в комнате.

— Закрой это проклятое окно! — рявкнула она. — Что ты пытаешься со мной сделать, дитя? Я пытаюсь думать!

Я неловко вскочил, пролив чай на свое пальто, а затем захлопнул ставни, как будто на улице был проливной дождь, а не мирный вечер.

— Прошу прощения, мэм. Я не хотел...

— Человеку нужно уединение, чтобы сосредоточиться, — огрызнулась она на меня. — Если ты не хочешь выполнять работу, сними офис с прекрасным видом. Но если ты хочешь разобраться со всеми своими проблемами, ты… блядь. — Выходя наружу, она поскользнулась на одной из стопок книг и едва удержалась, схватившись за сундук. Затем она закончила вылезать и некоторое время ворчала. — Хорошо. Ты приготовил чай, Дин?

— Да, мэм.

— Тогда я выпью чашечку.

Она села на кровать, и я налил ей чаю.