Чтение онлайн

— Но чемодан с балкона сбросил, — не выдерживаю и подливаю масла в огонь я.

— Мне вспоминить, какую дичь творила ты? — поднимает вопросительно бровь, посматривая на меня сверху-вниз.

Утыкаюсь носом в его грудь. Не надо. Я и правда, дурила тогда — вещи его ножницами резала, посуду била только в путь, орала на весь дом. Сейчас даже вспомнить страшно.

— Ты там не цыган случаем? — ворчит Валюша. — А то, смотрю, темпераментные оба. Мозг выключается сразу, как только сердце начинает работать.

— Нет. Я не цыган. Если бы был цыган, может, не случилось бы этого всего. Я тогда думал, что она так с чемоданом своим на лавке у дома и сидит. Было уже такое, проходили. Через час примерно выглянул в окно, а ее и след простыл. Оделся. По улицам побегал. Решил, что утром придет, никуда не денется. Но она ж упертая, как баран. Утром не вернулась. Я в табор поехал. Отхватил там по полной. Морду начистили так, что я чуть не помер, — смеется, а мне так его жалко становится, что я, дурочка, не о том думаю, что перетерпела сама, а о том, как ему плохо тогда было! — А на следующий день в рейс. Как увидели меня с двумя фонарями под глазами, так хотели в больничке прикрыть. Еле выкрутился. Вернулся через четыре месяца. Ее нет. Запил с горя.

— Вот вы, мужчины, всегда так. Если беда какая, сразу самый легкий выход находите — напился и забылся… А ее, — кивает на меня. Закрыв глаза, снова вжимаюсь лицом в его футболку. Все мои страдания и лишения того времени померкли перед сегодняшним счастьем. И я вот сижу, согретая его ласковыми руками, которые не на секунду не отпускают меня из теплого защитного кольца, и за всё за всё его прощаю. И даже, наоборот, думаю, что сама виновата не меньше… — Отец выгнал из табора, как только стал заметен живот. Удивляюсь я этим варварам! Ну, вот что за люди-то такие? Родную дочку на улицу в холод без помощи, без средств к существованию! Да из-за чего — из-за ребеночка! Это ж радость какая! — умильно смотрит в сторону играющей посреди комнаты на расстеленном покрывале Розочку. — Цыганочка наша маленькая. Но я и рада, что так случилась!

Мы с Воронцом синхронно переглядываемся.

— Мне вот Бог детей не дал. А внуков так тем более. А тут вон… — всхлипывает и, достав из кармана платочек, начинает вытирать глаза. — Счастье. Так какие у вас планы?

И я вдруг понимаю, чувствую, наверное, что она не просто так спрашивает! Что она боится, что Воронец нас с Розочкой заберет, а ей снова придется оставаться в одиночестве.

— Я вам сейчас расскажу. Только не спешите судить. Выслушайте, — начинает Никита.

И пока он рассказывает о событиях последних дней, о своей жене-изменщице, о ее дочке, я пораженно замерев, слушаю. А Валюша то и дело качает головой и повторяет: «Вот ведьма, эта твоя Илонка!»

А ведь и правда, ведьма! Надо же как с ребенком-то со своим поступает. А уж про Никиту и говорить нечего.

Простые домашние дела делаем вдвоем.

Это так странно и, одновременно, волнующе — мыть посуду вместе с Никитой.

Беру из его рук мокрые тарелки, натираю их сухим полотенцем. Наши пальцы на мгновение соприкасаются.

Встречаемся взглядами. Такое чувство, что от этих взглядов искрит! И от пальцев искрит тоже…

На заднем плане фоном звучит голос Валюши — в соседней комнате она читает на ночь сказки Розочке. Розочка спать не желает — то и дело перебивает, задаёт вопросы:

— А прррринц был добрррый?

— Да.

— А у него была собака?

— Какая ещё собака? Ни о какой собаке в сказке не говорится.

— Коррролевский пудель. Мы в магазине видели!..

— Яська, — зовёт Никита, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Ммм? — улыбаюсь ему.

Всё так ново и необычно, всё так волнительно — такая, наша новая реальность. Он с нами! Он со мной! И впереди вся жизнь!

Я и поверить не могу в это, и смотрю на него и задыхаюсь от счастья!

— Давай договоримся. Только серьёзно. Это важный разговор.

— Давай. О чем? — говорю с готовностью — фантазёр, придумал же что-то. — Что ты будешь теперь всё время посуду мыть?

— Ой, ну, сказал же, что разговор серьёзный, — обнимает за талию сзади, кладёт подбородок на мою макушку. — Я не хочу, чтобы получилось, как в прошлый раз. Когда мы разругались, и потом вот это всё случилось.

— Что предлагаешь? — поставив тарелку на стол, разворачиваюсь к нему. Привстав на цыпочки, целую его в челюсть. Колючий.

И вообще, бледный какой-то, темная щетина появившаяся на лице к вечеру только подчеркивает это. Но я списываю на усталость — говорит, всю ночь не спал, нас искал…

— Предлагаю верить только друг другу. Не чужим словам, не своим глазам… Как видишь, даже глаза могут подвести.

— Это ты про ту нашу встречу возле твоего дома? Когда Илона тебя домой на машине привезла?

— Смутно помню. Думал, что мне это привиделось. В те дни я тебя часто видел там, где тебя и быть не могло… Но да! Да! И про эту встречу. И вообще. Клянись, что будешь верить только мне и никому больше. Ещё клянись, что как только я разберусь с Илоной, выйдешь за меня. И ещё клянись, что…

Закрываю ему рот ладонью.

Нет, вы посмотрите, сколько всего я должна обещать!

— Так. Стоп! Клянись, что никогда на другую женщину даже не посмотришь! Клянись, что будешь любить меня до самой смерти! Клянись…

Оторвав мою руку от своих губ, закрывает мой рот поцелуем. Руки за ягодицы вдавливают меня в его бедра, в твёрдую плоть…

— Клянусь, — хрипло и серьёзно шепчет прямо в губы.

— Клянусь, — в тон ему отвечаю я.

Косится на дверь, ведущую в комнату Розочки и Валюши, откуда доносится «Ещё почитай!», " Ещё будет завтра!«, "Сейчас хочу!»

— Они улягутся когда-нибудь? — мучительным шёпотом.

— О, дорогой, ты ещё всех прелестей отцовства не знаешь! Она может и ночью к нам прийти.

— Правда? Оооо… Ну тогда… Остаётся только уйти в лес.

Тянет за руку из кухни.

Что, серьезно в лес пойдем?

В гостиной, где мы накрывали к ужину стол, по пути прихватывает недопитую бутылку вина — привез в своей спортивной сумке вместе с конфетами и куклой для Розочки.

Чувствую себя девочкой-школьницей, знающей, что вот сейчас ее будут поить и соблазнять, но готовой к этому. Более чем готовой…

На крылечке теплая августовская ночь — пахнет яблоками из небольшого сада за домом, мятой, посаженной Серафимой Гидеоновной возле крыльца. Небо высокое-высокое, все усеянное мириадами звезд, а в центре, прямо на вершине небесного купола — желтый круг луны.

Раскинув руки, кружусь на веранде, юбка танцует вокруг щиколоток.

— А давай здесь жить останемся? Ты, я, Валюша и Розочка?

— Давай. Мне вообще все равно. Главное, с вами.

О-о-о-о, как же это звучит… Слаще любого признания в любви!