Чтение онлайн

И мне хочется сказать ей, что ведь и она сама в этот раз поверила ему! Ведь она знала, как он поступил со мной. Ведь она мне твердила, что разберется с ним, прогонит… А потом вдруг раз! И она оказалась покорена Воронцом так же, как и я. И не разобралась, и не прогнала.

Но как такое скажешь? Это как переложить собственную вину на плечи другого — самому едва ли легче станет, а вот его тоже придавит.

Мне ничего не хочется. Мне еще больнее, чем тогда, до его приезда было.

Мне жизнь не мила.

И не будь у нас Розочки, я бы рыдала, свернувшись калачиком на кровати.

Сдавшись, в обед звоню. Но он не доступен!

Не веря собственным ушам, набираю дрожащими руками снова и снова.

Предатель! Мерзавец!

Швыряю телефон на кровать.

Да я больше ни за что даже говорить с ним не стану!

Но еще через час в голову прокрадываются мысли, что, может, с ним что-то случилось. И я вот тут его проклинаю, а он, может, в аварию попал!

Звоню Золотареву.

— Ясенька, солнышко мое, я уж думал, ты о нас совсем забыла! Неделя к концу подходит, пора бы возвращаться!

— Алексей, Воронец на работе?

Хмыкает в трубку.

— Всё-таки у вас серьезно, да? — убитым голосом. — А я-то, дурак, думал, так интрижка на разок. Он ведь женат, Ясь.

Мне хочется оправдаться и напомнить, что вообще-то я слышала, как Никита ему же рассказывал о том, как жена изменяет. Но почему я что-то кому-то должна объяснять?

— Золотарев! — обрываю его речь. — Не надо мне нотаций твоих! Просто скажи, он сегодня на работу приехал?

— Да нету! Ни тебя, ни его! Мы тут, блять, зашиваемся! Уволю обоих на хрен, чтобы глупостями не занимались! — психует он. — Как назло, работы, хоть жопой ешь! А они в отпуска поуходили, видите ли!

Так и где же он тогда?

Не слушая дальше, отключаюсь.

— Ясь, — Валюша заезжает в комнату, останавливается рядом. — Странно это всё. Ну, не показался он мне мудаком! Не могу поверить, что обманул. Может, случилось что-то?

— Валюша, поеду я! Места себе не нахожу!

— Поезжай! Поезжай, Ясенька! За Розочку не волнуйся, я присмотрю.

В город на автобусе я добираюсь только к вечеру.

Нанимаю такси, еду к квартире Никиты.

С бешено колотящимся сердцем звоню.

Не знаю, чего я сейчас боюсь больше — увидеть его, спокойно расхаживающего по дому, как будто ничего не случилось, как будто я не жду там, в деревне, умирая от переживаний.

Или увидеть их вместе. Вот что если они в обнимку сейчас дверь откроют?

Да я просто на месте от сердечного приступа умру!

После десятого звонка, когда я уже решаю, что никого нет, а свет просто забыли выключить, дверь неожиданно открывается.

Смотрим друг на друга молча.

Она одета в шикарный домашний шёлковый халат а пол, в шлёпанцы на каблуках. Чёрные длинные волосы распущены по плечам, при макияже.

Да, это — всё та же женщина, которую я тогда, пять лет назад с Никитой возле дома видела.

Прищуривается, словно сидится меня узнать. Не знаю, узнаёт или нет.

— Вам чего? — спрашивает, оглядываясь себе за спину.

— Мне Никиту.

— А Никиты нет. А вам он с какой целью, простите, потребовался?

Так и подмывает сказать, что это не её дело, но… Нужно же как-то узнать о его местонахождении! Как? Стоит нагрубить, и она ничего не скажет.

А без неё и не узнаешь ничего. И я решила приврать. Вдруг она меня реально не узнала.

— Да я с работы. Он на звонки не отвечает. А нам он срочно нужен. Документы там подписать надо.

Некоторое время, прищурившись, смотрит на меня. Потом медленно произносит.

— А нет его. Уехал. Его в рейс позвали неожиданно. Вы ж, наверное, знаете, что он раньше в плаванья ходил? Ну, вот! Буквально утром сорвался. Говорит, без моря жизни нет.

— Да? И на работе никого не предупредил. Странно.

Вижу, что врёт. Но раз уж придумала такую сказку, теперь правды не жди.

Мне становится ещё тревожнее.

Сердцем чувстваю, что здесь что-то не так! Но что?

Пожимает плечами.

— Я в его дела не лезу. Не предупредил, значит, так надо было. Спешил, значит. Вы простите, в меня там… ужин в духовке горит.

Киваю и разворачиваюсь на выход.

Но, дойдя до подъездной двери, в нерешительности останавливаюсь.

Возвращаюсь на третий этаж. Звоню в дверь напротив Никитиной.

Мысленно молюсь, чтобы тётя Таня не съехала куда-нибудь.

Я её хорошо помню — милая, добрая женщина. Угощала нас с Никитой яблоками со своей дачи.

Сердце сжимается.

Воронец, ну, и где ты, а?

Что ты творишь, вообще?

Вот найду тебя, пожалеешь, честное слово!

— Яся! — ахает тётя Таня, подслеповато щуря на меня глаза.

Узнала. Приятно даже. Вот ведь столько лет прошло, и с Никитой здесь жила Илона, соседка меня ещё помнит!

— Да, тёть Тань, я!

— Иди, обниму тебя!

Шагаю ближе. Обнимаемся, как старые друзья.

Кошусь в сторону двери в квартиру Воронца.

— Ты к Никите, что ли? — понижает голос. — Ой, а что вчера было! Что было! Я вообще в шоке! Ты ж знаешь, что его скорая увезла? Сначала девчонку Илонкину, а потом его!

О, Боже!

— Он живой? Что с ним?

Пожимает плечами, потом наклоняется к самому моему уху:

— Не знаю. Был жив, вроде. Сегодня у этой, — презрительный кивок в сторону двери. — Спросила. Так она мне, знаешь, что ответила? «Не ваше дело!» А мы ж ещё с Никитиными родителями, царствие им небесное, дружили! Как не моё…

Перебиваю ее. Даже дослушать до конца не могу! Так бы и побежала, если бы знала, куда!

— Тётя Таня, а вы не знаете, в какой он больнице? Куда увезли?

— У меня ж невестка медсестрой работает. Так она говорит, что у нас по скорой все в одну больницу поступают. А там уже их сортируют и распределяют по разным.

Благодарю уже с лестницы.

Бегу вниз, пытаясь набрать в интернете информацию об адресе больницы скорой помощи. Потом доходит, что надо просто такси вызвать, а таксист уж точно довезет, куда надо.