Чтение онлайн

Шурик осторожно взял из ее рук альбом.

— Дома у меня масляные краски были. Я бы надпись мог другую сделать.

— А сумеешь? — с сомнением спросил Вовка. — Краски я могу у соседского Юрки достать.

— Неси! — распорядилась Галя.

Через несколько минут Вовка возвратился с целым ящиком, наполненным тюбиками красок и кистями.

Шурик принялся за дело. Вскоре на месте надписи появилась бронзовая плита, привинченная к красной стене массивными болтами. Большими буквами Шурик вывел на плите: «Казаки в боях за родину». На другом альбоме он нарисовал раскрытую книгу с заголовком: «Подвиги народных мстителей».

В разгар работы пришел Качко. Он уже знал от Гали о приезде Шурика.

Качко, как и Галя, одобрил затею мальчиков и пообещал завтра же дать им несколько интересных статей и фотографий из газеты Черноморского флота.

— А у меня есть о папе, — проговорил Шурик. — Можно эту заметку тоже в альбом?

Он принес свою полевую сумку и достал вырезанную из «Красной звезды» заметку о том, что экипаж балтийского эскадренного миноносца «Азарт», повторив подвиг «Варяга», самоотверженно сражался с десятком фашистских кораблей, предпочитая погибнуть, но не сдаться. Подоспевшие корабли Балтфлота, отогнав фашистов, успели спасти семнадцать матросов и командира корабля капитана второго ранга Леонтьева.

— Еще бы такую заметку да не поместить в альбом! — сказал Качко. — Отважный у тебя отец, Шурик.

Когда Шурик доставал газетную вырезку, из его сумки выпала бумажка. Верный заметил это. Он взял бумажку в зубы, подошел к Вовке и поскреб его лапой. Но Вовка, занятый чтением, только отмахнулся, даже не взглянув на него. Тогда Верный отправился к Гале, ткнул ее в ногу носом. Девушка взяла бумажку, потрепала пса по шее и снова нагнулась над газетной вырезкой. Вконец разобиженный Верный ушел в другую комнату, свернулся на своем коврике и заснул.

Когда заметку прочли, Галя вспомнила о зажатой в руке бумажке. Она развернула ее. Крупным детским почерком было написано: «Песня морского отряда» — и дальше шли стихи.

— Мальчики, мальчики! — воскликнула она. — Слушайте, новая песня. — И она прочитала вслух. — Вова, откуда у нас эта песня?

— Это моя, — застенчиво признался Шурик. — Я написал…

— Сам?

— Да. И музыку к ней подобрал.

— Ты и музыку пишешь? — удивилась Галя. — А на чем ты можешь играть?

— На рояле. И на баяне немножко.

Шурик сел к пианино и заиграл маршевый мотив.

Все вместе спели «Песню о морском отряде».

— Сыграй нам еще что-нибудь свое, — попросил Качко.

Мальчик кивнул головой:

— Только это без слов.

Шурик заиграл тихо, спокойно. Слушателям его представлялась гладь реки, тихие всплески весел, далекий перебор гармоники, песня, от которой легко на сердце…

Но вдруг в мелодию вплелись тревожные звуки. Гудит сирена, одна за другой ухают бомбы. Чей-то крик заглушает их разрывы. Плачет ребенок.

Потом — твердая поступь шагов, нарастающий гул моторов. И вот трубы поют о радости победы. Стучат молотки, выходят в поле тракторы. Снова звучит песня о мирной жизни.

Шурик поднял голову и увидел взволнованных Вовку и Галю, Качко с таким же суровым, как будто отлитым из бронзы, лицом, какие были у моряков, когда Шурик рассказывал им о себе.

Значит, они поняли, что он играл о прошлом, настоящем и будущем Ленинграда!

— Учиться тебе надо, Шурик, обязательно учиться, — сказал Качко.

Галя прижала к себе голову мальчика.

— Ничего, Шурик, отольются Гитлеру твои слезы! И за гибель твоей мамы он поплатится… И не сомневайся: ты дома!

И Вовка повторил:

— Ты дома!

Ранним августовским утром мальчики отправились купаться. Весело болтая, они прошли несколько кварталов, как вдруг Вовка заметил в воздухе черный клочок.

Мальчики принялись рассматривать его и увидели над крышами такие же клочья, похожие на больших черных бабочек.

— Что это, скажите? — спросил Вовка у какого- то военного.

— Жгут документы.

— Какие документы?

— Которые не должны попасть фашистам.

— А разве они сюда придут? — испуганно спросил Шурик.

— Ах, Шурик, какой ты! — вмешался Вовка. — Значит, могут прийти.

Сразу пропала охота купаться. Мальчики повернули обратно. Но дома тоже не сиделось, и Вовка пошел к Качко.

Дней пять назад мальчик ходил в горком комсомола узнать, когда приедет Галя (уже несколько недель она была на строительстве укреплений). Как переменилось здесь все за эти дни! У двери — вооруженный часовой, докрасна раскалены печи, работники горкома бросают в них все новые и новые пачки бумаг.

Вовка посмотрел на Качко, постаревшего за эти дни на несколько лет, и к горлу его подкатился горячий комок.

— Это хорошо, что ты пришел, — сказал Качко, увидев Вовку. — Никуда не уходите из дому. Галя вот-вот приедет.

Вовка ничего не ответил.

Дома он увидел заплаканное лицо сестры, растерянного Шурика и почувствовал, что пришла пора, о которой писал ему отец: он становился старшим в семье.

— Давайте что-нибудь делать, — бодро предложил он, хотя самому очень хотелось плакать.

Раздался звонок. Пришел Качко.

— Только что закончена эвакуация учреждений. Тебе тоже надо уезжать, — сказал он Гале.

Та отрицательно покачала головой.

— Партизанить с нами пойдешь? — спросил Качко.

— Да!

— И я тоже! — крикнул Вовка.

— Нет, ты и Шурик завтра едете в Сочи. Там вас будет ждать Бодалевский. Это старый друг вашего отца и мой хороший знакомый. — Видя, что Вовка готов спорить, Качко строго добавил: — Это приказ. Завтра я отправлю вас с эшелоном.

Не успел уйти Качко, как снова зазвонили у входной двери.

Открыла Галя. Перед ней стоял незнакомый капитан в зеленой фуражке пограничника. Поздоровавшись, он протянул какую-то бумагу. Это было требование сдать Верного воинской части.

«Как, отдать Верного? — испуганно подумала Галя. — Остаться совсем одной… Ни за что! — Но тут же она оборвала себя: — Не смей так думать! Сколько людей отдают большее…»

Скрывая слезы, Галя надела Верному намордник, поцеловала на прощанье в большую умную голову и передала поводок капитану.