Чтение онлайн

Суета на поляне продолжалась ровно столько, сколько требуется, чтобы выкурить полсигареты. На какой-то момент воцарилась тишина, и сразу же стало светло. Это открыли огонь ракетные установки. Картина была грозной, впечатляющей. Снаряды один за другим отрывались от направляющих рельсов, устремляясь со страшным воем в сторону занятой неприятелем возвышенности. За каждым тянулся длинный хвост красного пламени. Пять, восемь, двенадцать, двадцать… Число их быстро росло. Они образовали в воздухе огненную дугу, один конец которой упирался в ракетные установки, а другой — в доты на возвышенности. Когда последний снаряд покинул направляющие, первый уже разорвался на бетонном куполе дота. За ним — другие. Несмотря на темноту, видно было огромное красное зарево, отражающее свет от облаков, и возвышенность, которая в течение десяти секунд превратилась в пылающий вулкан.

В артиллерийский бинокль я видел, что на возвышенности все горело. Это было сплошное море огня.

Через четверть часа началась последняя атака. Поляна опустела.

Все указывало на то, что впервые за несколько дней я смогу спокойно уснуть. Один из знакомых офицеров предложил мне место в своей палатке. Ночь была спокойной, теплой, безоблачной. Можно было спать и под сосной, но я опасался комаров. Они были безжалостны, жаждали крови и не щадили никого. Пахло сыростью. Бронетранспортеры мы укрыли в лесу, замаскировали ветками, натянули над ними маскировочные сетки. Неподалеку от них экипажи разбили палатки и укладывались спать. Бодрствовали только караулы и дежурная рация, поддерживающая связь с вышестоящим начальством. В десять часов вечера пришел главный жилец палатки с товарищем.

— Спишь?

— Нет, хотя надо было бы.

— Не стоит спать в такую ночь! Вообще не стоит… Сколько прекрасных минут человек теряет из-за сна! Неужели нельзя найти других форм отдыха, восстановления сил? Посмотри, кого я привел!

Сверкнул луч карманного фонарика, и в его свете я увидел знакомое лицо приятеля, с которым служил когда-то в одной части. Ничего не поделаешь, пришлось вылезти из-под теплого одеяла и заключить его в объятия.

— Но чем я тебя здесь угощу? — приуныл я после первых приветствий.

— Да что ты! Сейчас не время для приемов.

— Такую встречу надо как-то отметить. Но что я здесь, придумаю, ночью…

— Ну если уж очень хочешь, то отметим, — и полез в карман.

Мы поставили бутылку на ящик возле свечи, а сами уселись на спасательные жилеты. Было даже удобно. Нашлась алюминиевая кружка, солидный кусок колбасы и буханка деревенского ржаного хлеба.

— Настоящий хлеб! Откуда он у вас?

— А помнишь три буханки хлеба и кусок масла во время учений «Одра — Ныса»? Где ты их тогда раздобыл?

— Сунули мне, когда я проезжал на танке через какую-то деревушку.

— Вот видишь. Думаешь, за несколько лет люди изменились?

Пили по очереди из кружки. Мы размечтались, ударились в воспоминания.

— Только не подумай, что мы так каждый день! — заметил вдруг Рысек и подозрительно взглянул на меня.

— Ну, знаешь! Мне это и в голову не пришло, — успокоил я его.

— Извини, старик. В последнее время я стал чересчур уж впечатлительным. Это, наверное, от усталости. Мы уже четыре дня на ногах, все время в движении, на бронетранспортерах, кораблях, вертолетах, в окопах и черт знает еще где. Солдат делает то, что ему приказывают, а я должен думать, принимать решения, я отвечаю за состояние боевой техники, за подчиненных. Это дополнительная психическая нагрузка. Сам знаешь, какое это напряжение, концентрация воли. Должен хотя бы часа на три забыть о том, что идут учения, что я командир. Завтра снова буду командовать, бегать, овладевать очередными рубежами! А знаешь почему?

— Потому что в армии служат энтузиасты.

Рысек говорил о себе, о товарищах по части, но эти энтузиасты есть везде: среди летчиков, подводников, танкистов, пограничников, в каждой части.

Спать я лег около часа. Намеревался поспать подольше, но в пять часов утра в палатку влетел посыльный.

— Товарищ поручник! — тянул он меня за рукав.

Я повернулся к нему и открыл глаза.

— О, извините, а где мой командир?

Я пожал плечами: откуда я мог знать, я ведь спал.

— А что случилось?

— Ничего. Тревога.

В лесу слышны были шум работающих моторов, чьи-то приглушенные голоса и беготня. Я вышел из палатки. Поручник уже сидел в командирской машине и расшифровывал донесение.

— Не дали отдохнуть, — сказал он, показывая лист бумаги. — Поедешь со мной. Места хватит здесь еще для двух таких, как ты.

Через час мы с поручником были уже на командном пункте вышестоящего начальника. Черноусый полковник склонился над разложенной на столе картой и размышлял вслух:

— Да, в такой ситуации мы еще не были. Пять километров… у нас есть вертолеты… да и бронетранспортеры… если понадобится, могут плыть по воде… Итак, товарищи офицеры, — обратился он к сидящим в палатке, — задача очень трудная, и я не собираюсь скрывать этого от вас. «Противник» перебросил свои подразделения на другой берег залива и готовится там к обороне. Он уничтожил все переправочные средства. Чем скорее мы нанесем по нему удар, тем лучше для нас. В самом узком месте ширина залива около пяти километров. Это не мало, но и не много. Думаю, как-нибудь справимся. Я решил, что первое и третье подразделения переправятся на неприятельский берег на вертолетах, а остальные преодолеют залив на бронетранспортерах. Овладеть… Время готовности… Все по своим местам, начальнику артиллерии остаться…

Бронетранспортеры въезжали в воду одновременно в трех местах переправы, включали гребные винты и плыли на встречу с «противником». Солдаты сидели с готовым к бою оружием. Несмотря на то что поверхность залива была гладкой как стол, они немного волновались. Бронетранспортеры плыли уже довольно долго, а берег был все еще далеко. Такую водную преграду солдаты в голубых беретах преодолевали впервые.

— Видишь вон тот транспортер слева? — спросил поручник.

— Вижу.

— На нем Рысек плывет. Машет желтым флажком и спрашивает о нашем самочувствии.

— Откуда ты знаешь, что он спрашивает?

— Он ведь знает, на какой частоте работает моя рация. Говорит, что мог бы переплыть так не только этот залив, но два Балтийских моря.

Позади нас заговорила наша артиллерия. Она поддерживала нас огнем из всех орудий, пока над нашими головами не появились вертолеты. В бинокль я видел, как они долетели до берега, повисли в воздухе у земли и из них начали выпрыгивать бойцы.

Завязался бой. Каждый хотел как можно скорее прийти на помощь товарищам. Осталось двести метров, сто, пятьдесят. Гусеницы касаются дна. Бойцы выскакивают из машин, развертываются в цепь, бросаются в атаку. Открывают ураганный огонь все огневые средства бронетранспортеров, рвутся петарды. Канонада усиливается. Захватываем траншеи, ближайшие постройки, весь поселок и железнодорожную станцию. А на станции — два состава, подготовленные для перевозки войск. Видимо, «противник» собирался погрузить боевую технику и отойти в неизвестном направлении, но наша стремительная, внезапная атака сорвала его планы. Поскольку победивший имеет определенные привилегии и не спрашивает разрешения у побежденных, мы погрузили на эти вагоны свою технику и вернулись в гарнизон.

ЗВЕНО БОЛЬШИХ УЧЕНИЙ

Светало. Над рекой поднимался утренний туман. Стоял тот час, когда начинают пробуждаться птицы, однако люди в это время спят самым крепким сном. Тишину нарушала туча комаров, кружащая над склонившейся к воде ивой. Видимо, кто-то скрывался в камышах. На это указывали и следы на покрытой росой траве, ведущие из леса через луг как раз в то место, где бесновались комары. Если бы кто-нибудь был таким же внимательным наблюдателем, как сидящий на одиноком тополе сарыч, он бы заметил, что каждые несколько минут чьи-то руки осторожно раздвигают камыши и в их стеблях блестят лучи света, отражающиеся от линз бинокля. В камышах сидели двое бойцов и внимательно наблюдали за противоположным берегом. Они нервничали, видимо ждали кого-то. А вокруг становилось все светлее.