Зарождение добровольческой армии
Шрифт:
Станция Каменская. Я вышел из вагона. На платформе много военных: солдат, офицеров, встречаются юнкера. Офицеры в погонах. Чувствуется оживление, приподнятость. Едем дальше…
Я думаю: «Скоро Новочеркасск. Туда сбежалось лучшее — лихорадочно организуется. Отсюда тронется волна национального возрождения. Во главе — национальный герой, казак Лавр Корнилов. Вокруг него объединились все, забыв партийные, классовые счеты…
«Учредительное собрание — спасение Родины!» — заявляет он. И все подхватывают лозунг его. Идут и стар и мал. Буржуазия — Минины. Офицерство — Пожарские. Весь народ подымается. Организуются национальные полки, армии. Реют флаги, знамена.
Оркестры гремят какой-то новый гимн. «На Москву», — отдает приказ он. «На Москву», — гудит везде.
И армия возрождения, горящая одной страстью — счастье родины, счастье народа русского — идет как один. Она почти не встречает сопротивления…
Ведь она народная армия!! Ведь это нация встала!!
Ведь лозунг ее: все для русского народа!!
Бегут обольстители народные, бегут авантюристы и предатели.
Казак Корнилов спаял всех огнем любви к нации! Он спас родину и передает власть представителям народа — Учредительному собранию.
Россия сильна счастьем всех граждан. Она могуча своей свободой.
Она говорит миру свое слово, и в слове этом звучит что-то простое, русское, христианское…
В воображении бегут радостные картины.
Поезд быстро мчит меня к Новочеркасску.
В связи с падением Временного правительства юридическое положение быховцев [119] становилось совершенно неопределенным. Обвинение в покушении на ниспровержение теперь ниспровергнутого строя принимало совершенно нелепый характер. Кто наши обвинители, наши судьи, какой трибунал может судить нас? Перед нами встал вопрос, не пора ли оставить гостеприимные стены Быховской тюрьмы, тем более что вся совокупность обстановки указывала на возможность и необходимость большой работы. Генерал Корнилов, истомленный вынужденным бездействием, рвался на свободу. Его поддерживали некоторые молодые офицеры. Но генералы были против: ничего определенного о формировании нового правительства неизвестно; нам нельзя уклоняться от ответственности; сохранилась еще законная и нами признаваемая военная власть Верховного Главнокомандующего генерала Духонина, а эта власть говорит, что наш побег вызовет падение фронта.
117
Деникин Антон Иванович, р. 4 декабря 1872 г. в д. Шпеталь Дольный Варшавской губ. Сын майора. Окончил Ловичское реальное училище (1890), Киевское пехотное юнкерское училище (1892), академию Генштаба (1899). Генерал–лейтенант, Главнокомандующий войсками Юго–Западного фронта, с 29 августа 1917 г. под арестом в Быхове После освобождения 19 ноября 1917 г. участник организации Добровольческой армии, в начале января 1918 г. командующий войсками Добровольческой армии, с 30 января 1918 г. начальник 1–й Добровольческой дивизии. Участник 1–го Кубанского («Ледяного») похода, заместитель генерала Л. Г. Корнилова, которого 31 марта 1918 г. сменил на посту Главнокомандующего. 26 декабря 1918 г. — 22 марта 1920 г. Главнокомандующий ВСЮР. В эмиграции в апреле — августе 1920 г. в Англии, затем до мая 1922–го в Бельгии, с июня 1922 г. в Венгрии, с весны 1926–го во Франции (Париж, с мая 1940 г. д. Мимизан), с 1945 г. в США. Умер 7 августа 1947 г. в Энн–Эрборе.
118
Впервые опубликовано: А.И. Деникин Очерки Русской Смуты. Т. 2. Париж, 1922. Борьба генерала Корнилова. Август 1917 г. — апрель 1918 г. В настоящем издании (здесь и во 2–м разделе) публикуются главы, охватывающие время до выступления Добровольческой армии в 1–й Кубанский поход. Опущены фрагменты, посвященные описанию общеполитической ситуации в стране и отступления, посвященные Первой мировой войне.
119
В Быховской тюрьме содержались ближайшие сподвижники Л. Г. Корнилова, арестованные после неудачи его выступления в августе 1917 г., — будущие руководители Белого движения на Юге России — генералы А. И. Деникин, С.Л. Марков, И.П. Романовский, А.С. Лукомский, И.Г. Эрдели и др.
Падение фронта!
Этот фатум тяготел над волей и мыслью всех военачальников с самого начала революции. Он давал оправдание слабым и связывал руки сильным. Он заставлял говорить, возмущаться или соглашаться там, где нужно было действовать решительно и беспощадно. В различном отражении, в разных проявлениях его влияние наложило свою печать на деятельность таких несхожих по характеру и взглядам людей, как император Николай II, Алексеев, Брусилов, Корнилов. Даже когда разум говорил, что фронт уже кончен, чувство ждало чуда, и никто не мог и не хотел взять на свои плечи огромную историческую ответственность — дать толчок его падению — быть может, последний. Кажется, только один человек уже в августе не делал себе никаких иллюзий и не боялся нравственной ответственности — это Крымов [120] …
120
Крымов Александр Михайлович, р. в 1871 г. Окончил Псковский кадетский корпус, Павловское военное училище (1892), академию Генштаба (1902). Генерал–лейтенант, командир 3–го конного корпуса. В августе 1917 г. выступил по приказу Л. Г. Корнилова на Петроград. Застрелился 31 августа 1917 г. в Петрограде.
Вопрос остался открытым. Однако вскоре мы узнали, что Корнилов приказал Текинскому полку готовиться к походу, назначив в один из ближайших дней выступление. Побеседовали совместно — Лукомский, Романовский [121] , Марков [122] и я — и решили, чтобы мне переговорить по этому поводу с Корниловым. Я пошел к Верховному.
— Лавр Георгиевич! Вы знаете наш взгляд, что без крайней необходимости нам уходить отсюда нельзя. Вы решили иначе. Ваше приказание мы исполним беспрекословно, но просим предупредить по крайней мере дня за два.
121
Романовский Иван Павлович, р. в 1877 г. Из дворян, сын офицера. Окончил 2–й Московский кадетский корпус, Константиновское артиллерийское училище (1897), академию Генштаба (1903). Генерал–майор, генерал–квартирмейстер при Верховном Главнокомандующем. В Добровольческой армии с декабря 1917 г., начальник строевого отдела штаба армии. Участник 1–го Кубанского («Ледяного») похода, с февраля 1918 г. начальник штаба Добровольческой армии, 8 января 1919 г. — 24 марта 1920 г. начальник штаба Главнокомандующего ВСЮР. Генерал–лейтенант. В марте 1920 г. эвакуирован в Константинополь, где убит 5 апреля 1920 г.
122
Марков Сергей Леонидович, р. в 1878 г. Из дворян. Окончил 1–й Московский кадетский корпус, Константиновское артиллерийское училище (1898), академию Генштаба (1904). Генерал–лейтенант, начальник штаба Юго–Западного фронта. Участник выступления генерала Корнилова в августе 1917 г., быховец. В Добровольческой армии с 24 декабря 1917 г.; начальник штаба командующего войсками Добровольческой армии, с января 1918 г. начальник штаба 1–й Добровольческой дивизии, с 12 февраля 1918 г. командир Офицерского полка, с апреля 1918 г. командир 1–й отдельной пехотной бригады, с июня 1918–го начальник 1–й пехотной дивизии. Убит 12 июня 1918 г. у ст. Шаблиевка.
— Хорошо, Антон Иванович, повременим.
Некоторая подготовка между тем продолжалась. Составили маршрут на случай походного движения с текинцами. Приготовили поддельные распоряжения от имени следственной комиссии Шабловского об освобождении пяти генералов (оставшихся последними. — А.Д.) на случай, если бы текинцы остались, чтобы не подводить их и коменданта. Изучали железнодорожный маршрут на Дон. Дело в том, что по инициативе казачьего совета атаман просил Ставку отпустить быховских узников на поруки Донского войска, предоставив для нашего пребывания станицу Каменскую. Ставка колебалась. Корнилову не нравилась такая постановка вопроса, и он решил в случае осуществления этого проекта покинуть в пути поезд, чтобы не связывать ни себя, ни войско.
Но к середине ноября обстановка круто изменилась. Получены были сведения, что к Могилеву двигаются эшелоны Крыленко, что в Ставке большое смятение и что там создалось определенное решение капитулировать. Наши друзья приняли, по–видимому, энергичные меры, так как, если не ошибаюсь, 18–го в Быхове получена была телеграмма безотлагательно начать посадку в специальный поезд эскадрона текинцев и полуроты георгиевцев для сопровождения арестованных на Дон.
Мы все вздохнули с облегчением. Что готовит нам судьба в дальнем пути, это был вопрос второстепенный. Важно было выбраться из этих стен на свет Божий, к тому же вполне легально, и снова начать открытую борьбу. Быстро уложились и ждали. Прошли все положенные сроки — не везут. Ждем три, четыре часа. Наконец получается лаконический приказ — телеграмма генерала Духонина коменданту — все распоряжения по перевозке отменить.
Глубокое разочарование, подавленное настроение.
Обсуждаем положение. Ночь без сна. Между Могилевом и Быховом мечутся автомобили наших доброжелателей из офицерского комитета и казачьего союза. Глубокой ночью узнаем обстоятельства перемены Ставкой решения. Представители казачьего союза долго уговаривали Духонина отпустить нас на Дон, указывая, что в любую минуту он, Верховный Главнокомандующий, если сам не покинет город, может стать просто узником. Духонин согласился наконец вручить казачьему представителю именные распоряжения о нашем переезде на имя коменданта Быховской тюрьмы и главного начальника сообщений, но под условием, что эти документы будут использованы лишь в момент крайней необходимости. Казачьи представители нашли, что 18–го этот момент настал. Духонин, узнав о готовящейся посадке, отменил распоряжение, а явившимся к нему казачьим представителям сказал:
— Еще рано. Этим распоряжением я подписал себе смертный приговор.
Но утром 19–го в тюрьму явился полковник Генерального штаба Кусонский и доложил генералу Корнилову:
— Через четыре часа Крыленко приедет в Могилев, который будет сдан Ставкой без боя. Генерал Духонин приказал вам доложить, что всем заключенным необходимо тотчас же покинуть Быхов.
Генерал Корнилов пригласил коменданта, подполковника Текинского полка Эргардта, и сказал ему:
— Немедленно освободите генералов. Текинцам изготовиться к выступлению к двенадцати часам ночи. Я иду с полком.
* * *
Духонин был и остался честным человеком. Он ясно отдавал себе отчет, в чем состоит долг воина перед лицом врага, стоящего за линией окопов, и был верен своему долгу. Но в пучине всех противоречий, брошенных в жизнь революцией, он безнадежно запутался. Любя свой народ, любя армию и отчаявшись в других способах спасти их, он продолжал идти скрепя сердце по пути с революционной демократией, тонувшей в потоках слов и боявшейся дела, заблудившейся между Родиной и революцией, переходившей постепенно от борьбы «в народном масштабе» к соглашению с большевиками, от вооруженной обороны Ставки, как «технического аппарата», к сдаче Могилева без боя.
В той среде, с которой связал свою судьбу Духонин, ни стимула, ни настроения для настоящей борьбы он найти не мог.
Его оставили все: общеармейский комитет распустил себя 19–го и рассеялся; верховный комиссар Станкевич [123] уехал в Киев; генерал–квартирмейстер Дитерихс [124] укрылся в Могилеве, и, если верить Станкевичу, это он уговорил остаться генерала Духонина, сдавшегося было на убеждения ехать на Юго–Западный фронт. Бюрократическая Ставка, верная своей традиции «аполитичности», вернее, беспринципности, в тот день, когда чернь терзала Верховного Главнокомандующего, в лице своих старших представителей приветствовала нового Главковерха!..
123
Станкевич Владимир Бенедиктович, р. 4 ноября 1884 г. в Биржах (Литва). Из дворян. Окончил Петроградский университет (1908; приват–доцент), Павловское военное училище (1915). Поручик, комиссар Северного фронта. Участник восстания юнкеров в Петрограде. В эмиграции с августа 1919 г. в Берлине, издатель журнала «Жизнь», затем профессор Каунасского университета. С 1941 г. в Германии, с 1949–го в США. Умер 25 декабря 1968 г. в Вашингтоне.
124
Дитерихс Михаил Константинович, р. в 1874 г. Из дворян, сын офицера. Окончил Пажеский корпус (1894), академию Генштаба (1900). Генерал–лейтенант, с 3 ноября 1917 г. начальник штаба Верховного Главнокомандующего; 8 ноября 1917 г. уехал на Украину и стал начальником штаба Чехословацкого корпуса (до января 1919–го), с которым начал белую борьбу. С января 1919 г. начальник штаба русских войск Западного фронта, 20 июня — 4 ноября 1919 г. Главнокомандующий армиями Восточного фронта, в июле 1919 г. также и командующий Сибирской армией, 10 авг. — октябрь 1919 г. начальник штаба Верховного Главнокомандующего, 12 августа — 6 октября 1919 г. одновременно военный министр в правительстве адмирала Колчака. С 4 ноября 1919 г. — в распоряжении адмирала Колчака. В июне 1922 г. избран Земским собором во Владивостоке единоличным правителем и воеводой Земской рати, 1(11?) июня — 3 ноября 1922 г. воевода Земской рати. В эмиграции с 1923 г. в Шанхае, с 1924–го начальник Дальневосточного отдела РОВС. Умер 8 октября 1937 г. в Шанхае.