Чтение онлайн

Из его груди вырвалось рыдание.

«Кто я такой? – подумал он. – Неужели я настолько слабое существо? Ты посчитала меня способным нести это бремя, Миас, но единственное, чего я хочу, – вернуть его на твои плечи».

Неужели он здесь исключительно по эгоистическим причинам? А все его разговоры о долге и обещаниях – лишь плащ, маскирующий трусость? Он не хотел, чтобы все обстояло именно так, но чувствовал уверенность, что такова его реальность.

Значит, он снова должен надеть плащ, выпрямиться во весь рост и быть готовым ко всему. Он еще не закончил. Миас должна находиться где-то рядом. Он подошел так близко. И что бы ни случилось, он ее найдет или умрет здесь, Черный Пират закончит свои дни в Бернсхъюме, и Джорона это радовало, потому что груз ответственности и его маска оказались слишком тяжелыми, а на руках было слишком много крови.

А пока ему ничего не оставалось, кроме ожидания. Он долгие часы прислушивался к звукам корабля, немного поспал, сделал подушечку из вариска для протеза, которым пользовался, постаравшись сделать его более удобным до того момента, когда он окажется на земле и сможет пристегнуть ногу из кости, успевшую стать его частью. В какие-то моменты он даже не смотрел вниз и не удивлялся, что ноги нет на месте. Как в другие дни, когда не окидывал взглядом палубу своего корабля, ожидая увидеть направлявшихся к нему старых друзей и любовников. Сколько всего утрачено, и вот теперь он сидит в один из переломных моментов и размышляет, стоило ли все это начинать.

– Слуга? – Он обернулся. У двери стояла Квелл. – Мы покинем корабль, как только будет сброшен стоп-камень, – сказала она, – ты с Мевансом принесешь морской сундучок, и мы погрузим его во флюк-лодку, которая доставит нас на берег.

– Да, госпожа, – ответил он, и к нему почти сразу присоединился ухмылявшийся Меванс, который взял на себя большую часть веса, и они вместе стали толкать тяжелый сундучок по крутым и скользким ступеням трюма «Глаза кейшана», при этом хранитель шляпы беспрерывно ругался.

– Я ненавижу сундук, и да будут прокляты вещи, созданные для того, чтобы усложнить жизнь честным детям палубы, – бормотал он себе под нос, и Джорон улыбнулся.

Ну хотя бы часть вещей остается неизменной.

На палубе Джорон увидел, как Глаз Скирит ныряет за ярко раскрашенную верхушку острова Шипсхъюм, вокруг которого были пришвартованы корабли и лодки самых разных размеров. Высокие мачты отбрасывали длинные тени, уходившие далеко в море, словно нетерпеливые пальцы, готовые сомкнуться вокруг него. Он услышал плеск сброшенного стоп-камня, и «Глаз кейшана» замер на месте. Получилось не слишком аккуратно, и он едва устоял на ногах с тяжелым сундуком в руках, когда корабль дернулся. Мать палубы закричала на кого-то, и Джорон услышал щелканье бича и стон несчастного, оказавшегося виноватым.

Джорон с нетерпением ждал момента, когда он сможет убраться с корабля и окажется как можно дальше от команды рабов и постоянного напоминания о том, что, какой бы тяжелой ни представлялась тебе собственная жизнь, найдутся те, у кого она еще хуже. Он снова посмотрел на остров. На палубу легли тени, и у Джорона возникло ощущение, будто вокруг него сомкнулись стены клетки, и он подумал, что это очень подходящий образ, ведь в глубине души он не верил, что сумеет покинуть остров.

Затем на него нахлынуло чувство вины. Что он наделал? Привел сюда Меванса и Квелл, чтобы они здесь погибли. Они с Мевансом поставили сундук на костяные перила, Квелл подошла и встала рядом с ними. Джорон заговорил едва различимым шепотом.

– Выслушайте меня очень внимательно, – сказал он. – Я освобождаю вас обоих, вы меня поняли? Квелл, твой долг полностью выплачен. Меванс, ты не обязан следовать за мной как за своим хранителем палубы, вы оба можете остаться в лодке и вернуться на «Дитя приливов». Или отправиться куда захотите.

– Остаться? – переспросила Квелл. – На дырявой посудине? Вот уж нет.

Джорон повернулся к Мевансу.

– Мы должны сделать работу, – ответил Меванс. – И я не уйду до тех пор, пока она не будет закончена. – Он ухмыльнулся. – Кроме того, я не могу не думать о неприятностях, которые ты на себя навлечешь, если рядом не будет нас с Квелл.

– Спасибо вам, – сказал он, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы его голос прозвучал ровно.

Джорон не понимал, как сильно он надеялся, что они останутся, и теперь почувствовал, что может дышать немного свободнее – кому хочется встретить смерть в одиночку?

– Вы готовы? – Они повернулись и увидели супругу корабля Ансири, которая стояла у них за спиной. – Наконец-то вы покинете мой корабль.

– Где я могу найти своего дядю? – спросила Квелл.

– В Бернсхъюме.

– Он не стал убегать от чумы? – спросила Квелл.

– Сначала да, но потом оказалось, что чума знает свое место и не входит в дома богатых и могущественных людей. Если увидите веревку, обойдите ее, в городе огораживают зачумленные места. – Она повернулась, чтобы посмотреть, как ее дети палубы устанавливают лебедку и начинают спускать флюк-лодку на воду. – Когда окажетесь в доках, – продолжала Ансири, – наймите носильщика, таков мой совет; путь на остров будет достаточно тяжелым даже без сундука, а носильщики тут сильные, они привыкли к таким путешествиям. К тому же большинство из них ведут себя честно.

– А как узнаем, какого именно следует выбрать? – спросил Меванс.

– Ну, вы примете решение, когда их увидите, – ответила она.

Флюк-лодка с плеском опустилась на воду, брызги окатили Джорона, Квелл и Меванса. Ансири ушла, подзывая мать палубы, чтобы та «преподала нерадивым детям палубы пару уроков».

– Я с радостью покидаю этот корабль, – проворчал Джорон.

– Я тоже, – ответил Меванс, – отвратительное место. Правда, говорят, что Бернсхъюм немногим лучше. А теперь пойдем, Слуга. – Он ухмыльнулся, посмотрев на Джорона. – Давай спустим сундук на флюк-лодку и уберемся с этой посудины, пока она не затонула у берега. Если мне суждено умереть в Шипсхъюме, стоит соблюсти правила вежливости и дать шанс Тиртендарн разобраться со мной.

Временный порт на задней стороне Шипсхъюма оказался неудобным и плохо спланированным: всего несколько хижин из джиона и вариска, соединенных тропами, грязными из-за близости моря и постоянно сходивших на берег детей палубы и офицеров. С этой стороны Шипсхъюма вода была недостаточно глубокой для настоящего торгового порта: пологий берег, усыпанный острыми ракушками; кораблям приходилось оставаться на рейде и отправлять на берег флюк-лодки. В ярком утреннем свете Джорон стоял на песке и наблюдал, как коричневые лодки с множеством символов – знакомых и совершенно непонятных, – выстроившись в извивающуюся линию, везли к берегу товары и людей. У него за спиной Квелл торговалась с носильщиком, чтобы тот доставил сундук в Бернсхъюм. Джорону было жалко любых денег, ведь сундук им требовался лишь для вида и они собирались избавиться от него, как только окажутся в Бернсхъюме.

В остальном здесь оказалось очень красиво; мирное, спокойное море, в котором отражался свет Глаза Скирит, превращавший его в расплавленное серебро. Воздух наполняли жалобные голоса скииров и крики детей палубы, занятых своими делами, – большинство были счастливы, других что-то раздражало, некоторые пели. На фоне человеческих голосов – их то приближал, то уносил прочь морской ветер – он ощущал глухую песню острова и заключенного в нем зверя.

«Я знаю твою песню всю свою жизнь, – сказал Джорон себе, – интересно, как много еще людей ее слышат». Если она оставалась постоянным фоном для их мыслей, они обращали на нее не больше внимания, чем на дыхание или текущую в их жилах кровь. Способны ли они сделать то, что сделал он? Могли ли стать такими же, как он?