Чтение онлайн

— Легкая оживленность, легкая оживленность, просто почаще повторяйте это про себя, чтобы вы в тот момент не делала.

— Но разве это будет моя подлинная личность? Разве это буду я? — спросила Пегги.

Брови мисс Карнеги поднялись.

— Ваша личность? — повторила она, потом улыбнулась, — а, понятно. О боже, сколько же Вам надо внушить! Вы вас боюсь перепутали с телевидением. Личность в кинематографе есть нечто другое. Да, да, в самом деле. Несколько лет назад в моде была страстность, потом прямота наивности, — а что же у нас дальше? Ах да, тлеющий огонь, и скоро вышедшая из моды бесхитростность, потому что современного зрителя это не устраивает и глупо пытаться настаивать. Потом, короткий период, в моде была скрытая страстность, зрителю в общем она нравилась, но для многих была довольно докучлива. В этот сезон — это легкая оживленность. Поэтому до следующего визита ко мне в среду, продолжайте повторять это про себя.

Легкая оживленность, легкая оживленность! Попробуйте чуть больше перекинуть вес на кончики пальцев, ступни и увидите — это поможет. Легкая оживленность, легкая оживленность.

Потом последовали парикмахер, массаж лица, инструктор по правилам хорошего тона, диетолог и еще целый ряд других, пока Пегги не попала, наконец, к мисс Хиггинс, которая как раз заканчивала занятия с Карлой.

— Да, — говорила мисс Хиггинс, — слух у вас хороший. Не думаю, чтобы мне пришлось с вами много заниматься. Эти “ррр” мы легко усилим.

Но в чем вам надо быть настороже, так это с вашей манерой кричать во время обычного разговора. В микрофон это будет ужасно. Леди никогда не должна кричать, если только она живет не Кенсингтоне.

Затем Карла удалилась, и подошла очередь Пегги, Мисс Хиггинс попросила ее прочесть абзац, напечатанный на карточке и, когда та начала, была просто очарована.

— Прекрасно! — сказала она. — Прежде чем я испорчу ваше произношение, надо сделать несколько записей на магнитофон. Эти “и-и”! А ну-ка повторяйте за мной: “Би-би-си видит в вас изумительную лирическую певицу”.

— В течении последующих десяти минут Пегги демонстрировала свое завывание. Она сделала вывод, что мисс Хиггинс отнеслась к ней как к дару судьбы, преподнесшей ей наконец работу, достойную ее таланта.

— Вот задачка как раз по сердцу моему дедушке, — сказала она. — Но для вас это означает тяжелейшую работу, моя дорогая. Боюсь тяжелей, чем для всех остальных.

— Остальных? — переспросила Пегги.

— На отделении кинематографа этого курса вас 36, а ведь конкуренция в этой профессии невероятная.

— Но у меня контракт, мисс Хиггинс.

— Контракт с правом замены, насколько я знаю, — поправила та. — Это дает дополнительный стимул. Не думаю, чтобы вы уже познакомились с вашими соперницами, но эти знают о вас все, и каков результат? Уже четвери просили придать им легкий ирландский акцент, и у меня нет сомнения, что остальные сделают то же. Так что, понимаете…

Пени возмущенно уставилась на нее.

— Ах, вот они как! Так они собираются стянуть с меня контракт?

— Судя по всему, вот откуда ветер дует, — согласилась мисс Хиггинс. — Но эта просьба совершенно невыполнима. Все, чему можно научиться у нас — это всеми признанный вариант англо-американского. И все, это должно показать вам…

— Но если мне изменят фигуру, изменят мой голос, мои волосы, лицо и все такое, как они говорят, что же останется от меня? — спросила Пегги.

— Это долг перед зрителем, сказала мисс Хиггинс, — или, если так выразиться, работа в кино несет определенную ответственность перед зрителем. Надо научиться соответствовать среднему и работать в рамках этого. Таковы требования ко всем актерам, разве нет?

Пегги невесело согласилась.

— Ну же, не беспокойтесь, дорогуша, — посоветовала мисс Хиггинс, — мы займемся вами как следует и выдадим вам удостоверение. Только утром в понедельник не забудьте зайти сюда после гимнастики, и мы с вами поработаем. Вас будут снимать, не сомневайтесь.

Джордж Флойд, пошатываясь, пошатываясь, вошел в просторный кабинет мистера Солли де Копфа и бухнулся в кресло.

— Что с тобой стряслось? — поинтересовался Солли, подняв глаза

— Мне надо выпить, — ответил Джордж. — Побольше.

Ал изобразил, как наливает стакан и ставит его перед ним.

— Что случилось? А я думал, ты поехал ее встречать. Только не говори, что самолет из Маринштайна разбился.

— Да нет, все с ним в порядке. Все было наготове… Пресса, радио, телевидение, вся компания.

— Но ее там не было?

— О, была, по крайней мере, я думаю, что была.

Солли де Копф встревоженно посмотрел на него.

— Джордж, ты кажется перебрал лишнего. Ты поехал туда, чтобы встретить ее, посмотреть, хорошо ли ее там выдрессировали и все такое, а потом привезти сюда. Ну, и где же она?

Джордж вздохнул.

— Я не знаю, Солли. Я думаю, она испарилась.

— Ал, — сказал Солли. — Спроси его, что случилось?

— Обязательно, шеф. Послушай, Джордж, ты говоришь, что самолет прилетел, как и надо — и что же?

— Проблема в том, что оттуда вышло…

— А что оттуда вышло?

— Лолы, — угрюмо ответил Джордж, — 36 единоподобных Лол. Ни следа прежней ирландской девушки, или Розы Ирландии. 36 Лол, у всех удостоверение из Маринштайна, все заявляют, что они Дейдре Шилсин и все говорят, что у них с нами контракт. У меня будет сердечный приступ.

— То есть ты не можешь узнать, которая из них — она, — переспросил Ал.

— Сам попробуй, — они все внизу в вестибюле. В любом случае, теперь слишком поздно. Ох, голубые горы, изумрудный мох, серебряные озера и милая нежная ирландская девушка со смеющимися глазами… Все исчезло. Испарилось. Одни Лолы, — он глубже зарылся в кресло, излучая такое отчаяние, что оно тронуло даже Солли де Копфа.

Ал, однако, сохранял задумчивую беспристрастность и внезапно просветлел.

— Послушай, шеф!

— Ага? — сказал Солли.

— Я тут поразмыслил, шеф, может эта ирландская дребедень не так уж нам сейчас нужна — слишком рискованно и несвоевременно. Не ведь у нас на руках есть все еще безошибочно бьющий сценарий. Припомните-ка тот, что про шайку Римлян и Сабинянок.

Мгновение мистер Солли де Копф сидел молча, сжав в зубах сигару, потом дал выход своему гневу.

— Все 36 Лол в нашем вестибюле? — его глаза заблестели. — Ал, дождались! Чего ты ждешь? Ступай туда, Ал. Заставь их всех подписать тот же контракт с правом замены, понял?

— Конечно, шеф, — уже в дверях крикнул Ал.

Вот почему так скучают в домике на берегу Слив Гамф в Барранакло по бедненькой Пегги Мак-Рафферти, Пег, гибкой как болотный камыш, доверчивой милой Пег, которую они больше никогда не увидят. Охо-хой!

— Послушай! — удовлетворенно возвестил Стивен, — Знаешь ли ты, что если запихать запихать ленту в магнитофон вот так, в обратную сторону, то можно будет послушать мою собственную речь наизнанку.