Чтение онлайн

— Я думаю, я думаю… я стал просветленным. — Несмотря на такое простое заявление, в его глазах чувствовалась какая-то туманность, за которой противоречивые чувства перемешивались, цепляясь друг за дружку. Он проанализировал переживание, провел аналогии и принял окончательное решение.

— Что произошло?

— Ну, много чего.

— Почему ты решил, что стал просветленным?

— Ну, все время я прогонял в голове мысли о том, кто я такой. Было много сомнений, и ни одно из них не было уместно. После чего мое сознание внезапно прояснилось… словно после дождя, когда воздух становится свежим. А затем… — его лицо оцепенело, а глаза сквозь меня уставились куда-то вдаль, — затем медленно передо мной начал появляться до невозможности простой китайский рисунок. Он представлял собой безупречность линий, формы и содержания. Я никогда не видел такого, это было невероятно. А затем я осознал, что это был я.

— И ты думаешь, что ты — китайский рисунок?

— Я не думаю, я знаю.

Я стоял перед огромным искушением. Если он достиг просветления, он воодушевит всю группу, и мне не придется произносить свою сложную речь, раскрываться и играть в эту неприятную игру перед ними и собой. Это было бы отличным началом развязки, участники бы восприняли такое легко, а неизлечимая болезнь его дочери показалась бы менее ужасной. Однако я понимал, что не способен одобрять ложь. Как говорил Йогендра, принятие Мастером непрямого переживания просветления, неважно, насколько драматическим оно может оказаться, сродни лжи и самому подлому преступлению. Это случалось тогда, когда слабые учителя, погружаясь в кризис, начинали сомневаться в своей способности провести пришедших к нему людей к просветлению и выбирали короткий путь, выдавая за просветление инсайты, катарсисы и оккультные переживания. В горле у меня начал затвердевать ком, губы — кривиться. Я был так близок к тому, чтобы обнять его, всхлипнуть у него на плече и признаться в своем отчаянии. Ничего такого не произошло. Я смотрел на него с застывшим лицом, так что в момент речи шевелились лишь мои губы:

— Питер, больше всего на свете я хотел бы, чтобы ты стал просветленным. У тебя ценное переживание, ты испытываешь его сам… но я должен сказать тебе, что это не прямое переживание Истины. Продолжай работать, ты на правильном пути.

С болезненным выражением на лице он опустил глаза. Он отчаянно стремился заполучить это переживание, как тонущий — куска дерева, и всего лишь несколькими словами я разрушил его достижение в прах.

Йован был тридцатилетним слесарем из одной деревеньки поблизости от Белграда, и поначалу я думал, что он по ошибке оказался среди нас. Тем не менее, он очень усердно работал и был открыт больше всех. В самом начале «Интенсива» из него начало выливаться сексуальное содержимое. Теперь он был более спокоен, и в итоге, распознав темное содержимое, всплывшее наружу, он стал с некоторым смирением принимать себя. Он медленно тряс головой, пока говорил со мной:

— Что же я за человек? Я бы убил лучшего друга ради обладания любой вонючей женщиной. Вот такой я и есть, я не могу больше врать себе.

Я положил ему руку на шею, так что мои пальцы оказались у него на затылке:

— Слушай меня внимательно! Это содержание твоего сознания, не имеющее под собой твердой почвы. Через час или два ты будешь думать, что ты — самый лучший человек на земле. Но у такого содержания тоже нет постоянства. Тебе нужно полностью выговориться, чтобы суметь очистить свое сознание. — Я остановился, а потом, выделяя каждое слово, сказал следующее: — Тогда ты узнаешь, кто ты есть! Прямое переживание изменит твою жизнь!

Я продолжал подзывать их к себе по очереди, и, когда я поговорил с последним, они стали казаться другими людьми. Другой человек сел и на мой стул, он был готов броситься голым на булавки и иголки, словно это была награда за просветление хотя бы для одного-единственного из них всех. Я чувствовал «Интенсив» изнутри, я знал, что занимаюсь сейчас самым полезным делом. Из меня сами выходили нужные слова, которые оказывали алхимическое воздействие на всех участников. Все было просто: если Учитель, как сознательное существо, полностью сфокусирован на участниках, он во время небольшой консультации сможет видеть их насквозь и в точности подобрать нужные слова. Ясный указатель продвигал меня вперед в этом процессе. Говоря последние слова участникам, которые были призваны подтолкнуть их к просветлению, я почувствовал, как меня словно проткнула тонкая горячая игла. Аналогичное чувство я испытал в детстве, когда случайно повстречал на улице девочку, в которую был влюблен. Я испытал быструю и резкую боль, но она не была неприятной, потому что мое ощущение, что я достиг чего-то настоящего, усилилось.

После упражнения я устроил им небольшой перерыв, а затем, поставив рядом с собой стакан воды, сказал:

— Нам пора поговорить. Мне нужно сказать вам кое-что, что поможет вам стать просветленными.

Уставшие и с потными лицами они повернулись ко мне, и было видно, что они готовы сделать новые усилия. Я мог ощущать восходящее напряжение в комнате и незримые разряды энергии в спертом воздухе. Я точно знал, что мне делать: постепенно подвести их к решающему моменту, а затем изо всей силы ударить по их сердцу. Я начал медленно говорить. Я сказал им, что у большинства техника отложилась в голове, и что они выполняли ее достаточно неплохо. Я еще раз напомнил им об уловках эго, великом мастере иллюзий, который будет до самого конца пытаться предать их и отгородить от Истины. Я обратил их внимание на необходимость продолжать работу до последнего удара в гонг. Я должен был создать для них реальную ситуацию, подкрепить свои слова чем-нибудь весомым, чтобы слова звучали убедительно, чего я и добился, когда говорил им об их ощущениях:

— Пока вы сидите и слушаете мои слова, вы чувствуете все глубже и глубже свое тело… Кровь пульсирует в ваших руках, и с каждым ударом сердца уходит оставшаяся часть вашей жизни. И с каждым ударом вы становитесь ближе к Истине о том, кто вы есть, которая изменит вас навсегда.

У большинства глаза расширились, будто я произнес что-то глубокое, скрытые дотоле слова мудрости. Выпив воды, я поставил стакан на столик рядом с собой и сделал глубокий вдох. Тошнота в животе начала ощущаться сильнее, а ноги пронизывала крупная дрожь.

— Я должен вам сказать еще кое о чем. Возможно, это окажется самым главным на «Интенсиве Просветления». Вы уже проработали достаточно долго, и до сих пор никто не стал просветленным. Некоторые могут работать над техникой по тридцать дней и так и не достичь просветления. Почему!? Человеческая натура такова, что многие не могут достичь просветления ради себя. Вы чувствуете в глубине души, что не достойны его, что не заслуживаете его — это вас и останавливает. Только вы и никто другой создали эту преграду в своем сознании. Ваш разум — хитроумная ловушка, так как дверь к свободе заперта изнутри.

Я медленно выпил еще воды и посмотрел поверх голов в окно на темное, серое небо. Стоял декабрь, и на улице уже темнело. Я хотел дать им немного времени, чтобы они хотя бы частично приняли на себя ответственность за состояние, в котором находились. Я осмотрел всех участников, удостоверяясь в том, что не пропустил ни единой пары глаз. А затем сказал:

— Что вы можете сделать, чтобы стать просветленными? Есть один способ, он так прост и так эффективен… — Я взял паузу, досчитал про себя до десяти, а затем начал говорить более громким голосом: — Сделайте это не для себя, сделайте это для кого-то другого! — Страсть разгорелась во мне еще сильнее, когда я продолжил: — Сделайте это для любимого человека! Сделайте это для неудачливого существа, для ребенка без родителей, молящего о любви. Вам это под силу, так как мир полон несчастных людей.

Они были поражены. Полтора дня они сражались без мысли о ком-то еще, полагая, что просветление — самый лучший подарок, который они могут только дать себе, а сейчас им говорят, что им нужно это сделать для другого!?

Я сделал паузу и вдохнул полную грудь воздуха. Я должен был скатить с губ подступающие трудные слова:

— Если перед вами не возникает образ человека, ради которого вы могли бы стать просветленным, то не нужно ходить слишком далеко… Сделайте это для человека, живущего ради этого момента вашей Истины, для кого ваше просветление — драгоценный подарок. СДЕЛАЙТЕ ЭТО ДЛЯ МЕНЯ! СДЕЛАЙТЕ ЭТО РАДИ МОЕЙ ЛЮБВИ! — Я говорил сильным голосом, но быстро, слова сами слетали с губ; я задыхался от эмоций, слезы заливали мои глаза:

— Что бы вы ни говорили или думали обо мне, вы для меня — лучшие на этом свете. Вы сидите в этой душной комнате, потные, голодные, измученные, отчаянно пытаетесь выбраться из мира лжи и достичь Истины… в первый раз в своей жизни. — Я почувствовал боль в диафрагме и животе. — Мне необходимо ваше просветление. Я живу ради этого момента вашей Истины! Мне нужна ваша любовь, вы мне все нужны! Несмотря на ваши плевки и всевозможные оскорбления в мой адрес, вы мне нужны… не в далеком будущем, когда станете совершенными, светлыми и ясными существами в некой космической голубизне, а сейчас, такие, какие вы есть… Сделайте это ради моей любви, СТАНЬТЕ ПРОСВЕТЛЕННЫМИ.