Чтение онлайн

Я кивнул головой, и он, посмотрев в сторону кухонной двери, проверяя, идут ли сюда отец или мать, продолжил:

— Знаешь, много лет тому назад мне бы все-таки стоило отправиться в путешествие… — Его блестящие глаза снова уставились куда-то вдаль, но через мгновение он продолжил: — Может быть, я бы и на новом месте начал пить, тут трудно сказать. Но я знал точно, что буду пить, если останусь тут. И я остался тут, потому что был слаб. Я предпочел маленький и безопасный пруд огромному океану. Я был напуган, не сказать, что сильно, но было бы неправдой говорить, что страха я вообще не чувствовал. Этот страх ограничил мой мир, мои мечты грезами над книгами и трепом за выпивкой в баре.

Я любил Младена, я знал историю его жизни, а также и то, что он никогда не признавал свое поражение в таких простых словах. Там была некая трагедия, которая наполняла мои глаза слезами. С печальной улыбкой на лице он продолжил:

— Все архетипичные истории говорят о том, что человек входит в неизвестный мир, и по возвращении домой он уже наделен таким опытом, который невозможно заполучить в домашних условиях. Человек возвращается уже более зрелым, здравым, преображенным, то есть этот искатель истины мудро распорядился своей жизнью. Тебе это по силам. В обязанности отца входило завести детей, добиться уважения от окружения, давать советы другим людям, которые они обычно игнорировали, и умереть с достоинством. В этом нет ничего плохого. Но такая жизнь не для тебя. У тебя есть цель в жизни.

Он чуть не подавился, когда с трудом проглатывал слюну. Тишина, окутавшая всю кухню, была столь напряженной, что какой-нибудь скрежет ногтем мог в два счета ее пронзить.

— Я упустил свой шанс, и поэтому я неудачник. Мы оба знаем об этом. Я бы не хотел, чтобы ты пережил то же самое. Как говорят: «Что бы ты ни выбрал, тебе будет о чем жалеть». Ты пожалеешь о том, что уехал, как и о том, что остался. Я не такой уж эксперт, чтобы давать людям советы, за исключением баров, конечно, но вот что я скажу: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. У тебя будут тяжелые времена, но ты их переживешь. — Он наклонил голову в другую сторону и, улыбаясь больше себе, нежели мне, спросил: — Ты читал «Приключения молодого человека»… Хемингуэя, кажется?

— Нет, что-то не припомню.

— Мне не очень нравится его стиль изложения, слишком уж он просто пишет, но сама история хороша. Это, очевидно, его автобиография. Герой книги — молодой провинциальный американец, жаждущий стать писателем. В его деревне живет несколько сот людей, каждый знает друг о друге практически все — такая настоящая провинция. Но он задыхается в этой провинции, он хочет отправиться в огромный мир, хочет воплотить свои мечты, хочет стать кем-то и чем-то. — На его лице снова показалась улыбка. — Никого не напоминает, а? Молодой человек немного пишет для местной газеты. И в один прекрасный день вдруг понимает, что с него хватит, и он собирается расстаться со всем, что у него есть, и отправиться в Нью-Йорк. Его родители, девушка, друзья, все пытаются отговорить его… Но он чувствует внутри, что жизнь в деревне не для него. В его сердце затаился некий холодок… — Младен украдкой посмотрел на меня, а затем снова уставил свой взгляд куда-то вдаль. — Он решает отправиться в путь, несмотря ни на что… Чтобы не свернуть с полпути, он отказывается от денег отца, которые предназначались ему на покупку билета, и идет пешком, ночуя в товарных составах вместе с бродягами… Со временем его целеустремленность начинает постепенно угасать, оставленная им прежняя жизнь манит его назад все больше и больше, сам Нью-Йорк кажется ему все дальше и дальше, а мировая известность вообще ушла за горизонт. Через пару дней его вышвыривают из поезда, и он оказывается в какой-то богом забытой деревне, голодный, измотанный и подавленный. И что еще хуже, начинает идти снег. Он находит укрытие в заброшенном хлеву и ждет, пока снег не перестанет идти. Но как это бывает в жизни — снег все идет и идет. Его уже терзают сомнения. Он лежит на сене в промокшей одежде, весь промерзший и голодный, погруженный в мечты о доме, о вишневом пироге его матери, о девушке, друзьях… все это для него теперь кажется чудесной мечтой. Но в то же время ему стыдно сдаваться — он понимает, что станет посмешищем для всей деревни, если вернется обратно. Но снег все идет, идет днем и ночью и даже на следующий день, кажется, что ему не будет конца. Он принимает решение переждать еще три дня. Если вечером третьего дня снег так и не прекратится, то он пошлет телеграмму отцу и попросит денег на билет, чтобы вернуться назад домой. Если же погода улучшится, то он продолжит путешествие.

Младен полностью захватил меня своей историей. Его слова превращались в живые образы: я ощущал внутри себя борьбу того молодого человека, я ощущал его промокшую одежду на теле, я чуял запах мокрого сена, на котором он лежал.

— Конечно же, — продолжил Младен уже с полузакрытыми глазами, — вечером третьего дня снег все еще продолжал идти… Молодой человек отправился к старому железнодорожному вокзалу, вокруг которого не было ни души. Около телеграфа стоял человек средних лет, на его голове виднелся зеленый козырек, а рукава были закрыты черными нарукавниками, что когда-то использовались клерками, чтобы меньше пачкать свои рубашки. Молодой человек спросил его, может ли он отослать телеграмму за счет своего отца. И он действительно мог, с этим не было проблем, ему выдали форму для заполнения. Он написал: «Отец, пришли мне денег на билет. Я возвращаюсь домой».

— А-а-а-а, — произнес клерк, когда прочел ее, — молодой человек отправился покорять мир, но все-таки передумал.

На что разозлившийся молодой человек ответил:

— Это не ваше дело.

— Да не сердись, — продолжил клерк, — тут нет дурного умысла, даже наоборот, есть симпатия. Знаешь, ты напоминаешь мне молодого себя. Тридцать лет тому назад я ушел из богом забытой деревеньки, чтобы покорить огромный мир. Я так же, как и ты, путешествовал с пустыми карманами. С самого начала я хотел уже быть независимым. Ты не поверишь, но тогда тоже шел снег. Я весь промерз, я хотел есть, никто не впускал меня переночевать, никто не давал куска хлеба, и я сказал себе, что если через три дня снег не прекратится, то я отправлюсь назад домой. Было нелегко. Веришь ты или нет, но я пережил эти три дня. Они мне показались тремя голодными годами. На третий день я послал отцу телеграмму и вернулся домой.

Младен был полностью погружен в историю, пока рассказывал ее. Его взгляд устремился еще дальше в даль, глаза выровнялись, а веки приспустились — передо мной сидел тот самый клерк с черными нарукавниками и рассказывал историю из жизни. Он продолжил, медленно произнося каждое слово: «И знаешь что, — сказал клерк у телеграфа, — я провел всю свою жизнь здесь. У меня хорошая жена, двое взрослых детей и прекрасный внук. Я стал начальником телеграфной ночной смены. Если оглянуться назад, то могу сказать, что я в какой-то мере доволен собой. Однако я часто прокручиваю в голове свое путешествие, особенно в бессонные ночи. И мне интересно…» Дрожащий голос Младена умолк. На момент я подумал, что он сейчас заплачет. Он глубоко затянулся сигаретой и продолжил повествование: «Интересно, какой бы оказалась моя жизнь, если бы этот чертов снег перестал идти на третий день?» И после этих слов молодой человек взял телеграфную форму, скомкал ее, выбросил в мусорное ведро и удалился… Конечно же, он продолжил свое путешествие, и мир обрел великого писателя.

У Младена затряслись голос, руки и подбородок. Его лоб сморщился, а сам он глядел на стакан с бренди и медленно кивал головой, словно мысли унесли его куда-то вдаль.

— Знаешь, Боги, когда я прочитал эту историю, я увидел в ней свою жизнь. И в ту же самую ночь мне было так плохо, что я решил напиться. — И, не переставая кивать головой, он на какое-то время замолчал, а затем, подняв голову, посмотрел на меня с широко открытыми глазами и решительно произнес: — Отправляйся покорять мир, Боги! Нет лучшей школы в жизни. Постарайся преодолеть все препятствия у себя на пути, а когда тебе будет очень трудно, и ты начнешь думать об отступлении, вскрой вот эту бумагу. Ты найдешь в ней то, что поможет тебе в этот нелегкий момент. Это настоящий талисман, каких мало на свете. — Он протянул мне сверток, закрепленный красной восковой печатью, и продолжил: — Будет нелегко, но так и должно быть… Человеческая душа похожа на каштан — она должна пройти сквозь огонь, чтобы стать сладкой.

Стокгольм. Я никогда не подозревал, что он окажется для меня таким важным в этом воплощении. В последнее время из моей головы никак не выходили расплывчатые мысли о Лондоне, Сан-Франциско, Ришикеши в Индии или Лхасе в Тибете, я прокручивал в голове образы бесчисленных деревень на гималайских склонах. Я даже и не предполагал, что по истечении значительного периода времени буду играть в прятки с самим собой, что время от времени буду натыкаться на зеркало, которое разместил на своем Пути, и что буду отступать от своего собственного изображения, в котором я буду смотреться не так, как я того хотел. Жизнь была бы скучна без таких сюрпризов, без нашего истинного «Я», без Атмана, как говорят индусы, она была бы сплошной тоской. И по этой причине Он отделил себя от всех источников вечной безупречности, которые только и могли, что быть крайне скучными, и отправился в долгое путешествие на поиски самого Себя, притворившись, что не знает, что является тем, кого искал.

Я ожидал, что найду оккультистов с глубокими знаниями и ясным видением индивидуальной и социальной деятельности, магов «Нью Эйджа», наделенных древними воспоминаниями и вечными знаниями, а также мистиков, до которых не так-то уж и легко добраться из-за их неприязни к любопытным новичкам, которые жужжат над ухом, как москиты в теплую ночь. Такая вера закреплялась постепенно, на протяжении многих лет, пока не отвердевала, как пещерный сталагмит, и с тех пор не приемлела иных мыслей, сомнений и неопределенностей. Во время моего короткого пребывания в Стокгольме все мои ожидания потерпели крах. Я оказался за машиной по чистке картошки, весь день проводил на кухне в отеле «Фореста» среди группы югославов. У каждого была своя история о том, как он попал в Швецию, но все они, как яблоки в корзине, были очень похожи друг на друга.

Перед дорогой я поклялся себе, что буду всячески избегать контактов с соотечественниками, но судьба, эта хитрая госпожа с туманным взглядом, быстро напомнила мне слова матери, которая говорила о том, что если ты даешь клятву по поводу чего-то, то в итоге выходит совершенно противоположное. Можно удалиться от дома на тысячи километров, но все равно будешь нести с собой связи, которых ты хотел бы избежать. Эти связи — они как горб, взвалившийся на горбуна. Временами ты можешь думать, что изменился, но в твоем подсознании действуют механизмы, которые воссоздают прошлые отношения и привлекают похожих людей.