Чтение онлайн

И, остановив взглядом робкую попытку Сфалиона узнать, что это за дела поважнее, чем грядущие переговоры о мире, Аскер покинул его палатку.

Отойдя достаточно далеко и убедившись, что на него никто не смотрит, Аскер вынул из-за пазухи письмо, принесенное бирхаз, и кинул его в костер.

— Лио, что там было? — спросил Моори.

— Эргереб жаждет меня видеть, — прошептал Аскер, озираясь по сторонам. — Он считает, что нам пора выяснить наши отношения.

— А ты, Лио, как считаешь?

— Как бы я ни считал, — кисло улыбнулся Аскер, — в Скаргиаре не так много места, чтобы можно было прятаться от Эргереба, когда он ищет встречи.

— Так что же делать?

— Вот что: позови Терайн и отошли куда-нибудь Латриэля, чтобы он нам не мешал.

Латриэлю нашлось занятие, достойное придворного кавалера: его посадили записывать все, о чем говорили офицеры на совещании в шатре у Сфалиона. А Аскер, Моори и Терайн отправились в свою палатку, чтобы обсудить прилетевшую с бирхаз новость.

Рассевшись по углам, они некоторое время смотрели друг на друга, храня напряженное молчание. Первым не выдержал Моори.

— Лио, ты должен быть предельно осторожен, — сказал он, подавшись вперед. — Эргереб коварен, как змея, а то, что о нем рассказывают… — Моори передернуло.

— Ну, обо мне, положим, тоже немало рассказывают, — пожал плечами Аскер, — и вы не хуже меня знаете, сколько в этих рассказах правды.

— И все же в любой байке есть доля правды, — сказал Моори. — Уже давно стала присказкой его пресловутая щепетильность в выборе средств, или, вернее, ее полнейшее отсутствие. У него такая подмоченная репутация… То, как ты расправился с Дервиалисом… он ведь может поступить с тобой точно так же, если не хуже. Говорят, это вполне в его вкусе.

— О-о, я об этом не подумал, — невольно улыбнулся Аскер. — Если то, что ты говоришь, Эрл, — правда, тогда его репутация не просто подмоченная — ее хоть отжимай!

— Я говорю серьезно, Лио, — нахмурился Моори.

— Эргереб очень силен, — добавила Терайн. — Я наводила кое-какие справки… У каждого адепта Сиа ведет себя по-разному: одному достаточно совершить ничтожный грешок, и его сила утекает, как вода в песок, а другой предается всем порокам, какие только есть на свете, и может позволить себе лишь время от времени запираться в каком-нибудь уединенном месте, чтобы подновить свою силу. Эргереб относится ко второй категории. Кено считал его своим лучшим учеником и прочил себе в преемники, да только в планы самого Эргереба это не входило. Он — чрезвычайно могущественный маг. Но, к сожалению, о масштабах его силы я судить не могу, потому что он пользовался ею крайне редко и только в исключительных случаях.

— Ничего, масштабы его силы я скоро узнаю, — беззаботно сказал Аскер. Пожалуй, слишком уж беззаботно: его выдержка опять изменила ему.

Терайн и Моори нахмурились.

— Лио, мы понимаем, ты храбришься, как можешь, — сказал Моори, — но оставь-ка этот спектакль для посторонних. Мы же знаем, что ты его боишься.

— А вы его не боитесь? — огрызнулся Аскер. — Его не боятся разве что грудные младенцы!

— Ты прав, — согласился Моори, — его боятся все. Но ты-то, Лио, не такой, как все. Я ни разу не замечал, чтобы ты чего-нибудь боялся, но теперь…

Терайн недоверчиво посмотрела на Аскера.

— Что, и правда — ни разу? — спросила она.

— Моори виднее, — сказал Аскер, наградив того убийственным взглядом.

— Да, ни разу, — продолжал Моори, не смутившись. — Не знаю, что придает аврину храбрости и отваги, да мне и неохота пускаться в философствования по этому поводу, но, по-моему, это ответственность. Когда Лио боролся за свою жизнь, за свое положение при дворе, за свои интересы, он не колебался. Но Эргереб — такая величина, что от того, сможет Лио одолеть его или нет, зависит — я не побоюсь этого слова — судьба Скаргиара.

— Только не надо цеплять мне на голову нимб, а в руки совать пастырский жезл, ладно? — раздраженно сказал Аскер. — Я борюсь за свою шкуру: так и зарубите себе на носу!

— Как скажешь, Лио, — пожал плечами Моори, хотя всем было ясно, что именно глобальность предстоящего поединка наполняет душу Аскера трепетом.

— Ладно, хватит, — сказал Аскер. — Я должен как следует подготовиться к завтрашним переговорам, так что я намерен посвятить медитации все оставшееся время. Я был бы вам очень признателен, если бы вы посторожили мою палатку.

Аскер залез в свой ящик, а Моори набросал сверху всякого тряпья. Они с Терайн уселись у входа, взявшись точить свои мечи, чтобы их бездействие никому не показалось подозрительным. Говорить не хотелось: у обоих на душе было так же черно, как в глотке черного ларгана ночью.

В половине шестого вечера вернулся Латриэль с кипой бумаги, исписанной всякими соображениями по поводу предстоящих переговоров. Его отослали прогулять берке, якобы застоявшихся на сырой земле, а когда он вернулся, уже стемнело и пора было ложиться спать. Света в палатке не зажигали; они ощупью добрались до своих постелей, упали на них и мгновенно заснули: это сработало посланное Аскером внушение, которое он сделал еще утром.

Едва коснувшись головой подушки, Моори погрузился в сон, но в последний миг перед тем, как его сознание отключилось, он успел заметить, как из крохотной трещинки в стенке сундука пробивается наружу тоненький синий лучик.

Рамас Эргереб расхаживал по крепостному валу Пилора, время от времени поглядывая в сторону лагеря эсторейской армии, — но не слишком часто, чтобы соблюсти собственное достоинство перед Дервиалисом, который следовал за ним по пятам. Это его раздражало: Эргереб хотел бы смотреть в ту сторону неотрывно, ожидая момента, когда маленький отряд выедет из лагеря и направится к крепости. Он считал минуты, торопя этот миг, и даже не пытался подавить нервную дрожь, которая сама собой возникала в позвоночнике.

— Господин Эргереб, — подал голос Дервиалис, — как я ждал этого дня! Моя душа полна предвкушением мести!

Эргереб презрительно покосился на Дервиалиса. Он презирал его за крайнюю самоуверенность и ограниченность и считался с ним только как с орудием, которое было ему полезно и могло еще пригодиться в будущем. Он не разделял ненависти Дервиалиса к Аскеру, — скорее, наоборот, он хотел изучить Аскера, понять, что им движет, попытаться посмотреть на вещи его взглядом. Эргереб впервые в своей жизни сталкивался с такой яркой индивидуальностью, впервые встречал соперника себе по силам, которому удалось обскакать его не раз и не два. Ему хотелось померяться с Аскером силами и доказать всему миру, что он все-таки сильнее, но прежде всего доказать это самому себе.

— Смотрите! Едут! — воскликнул Дервиалис, указывая рукой вперед и вниз.

Эргереб налег всем телом на каменные перила и почти свесился со стены, чтобы лучше разглядеть отряд. Сердце его бешено заколотилось, когда он заметил внизу среди крошечных фигурок ту, что ехала впереди всех. Отряд был пока еще очень далеко, и Эргереб клял в сердцах свое подупавшее в ночных сидениях за книгами зрение, которое не позволяло ему разглядеть того, кого он так стремился увидеть.

— Господин Эргереб, — окликнули его, — зал для переговоров готов.