Чтение онлайн

Обращаясь к учебной литературе по гражданскому праву, можно отметить, что до второй кодификации гражданского законодательства (60-е гг. прошлого столетия) защита гражданских прав вместе с вопросами, относящимися к осуществлению гражданских прав, составила весьма ограниченный по объему параграф, который был включен в тему, посвященную гражданскому правоотношению [165] .

Положение практически не изменилось и с принятием в 1961 г. Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, и в последующих республиканских гражданских кодексах. Хотя ст. 6 ГК РСФСР (аналогично и ст. 6 ГК УССР) и закрепила положение о том, что защита гражданских прав осуществляется в установленном порядке судом, арбитражем или третейским судом путем признания этих прав; восстановления положения, существовавшего до нарушения права и пресечения действий, нарушающих право; присуждения к исполнению обязанности в натуре; прекращения или изменения правоотношения; взыскания с лица, нарушившего право, причиненных убытков, а в случаях, предусмотренных законом или договором, – неустойки (штрафа, пени); а также иными способами, предусмотренными законом, – в литературе по гражданскому праву оно воспроизводилось текстуально и практически не комментировалось [166] .

Анализируя пределы осуществления управомоченным лицом права на защиту и обращаясь к самому понятию «право на защиту», В.П. Грибанов отметил, что «в цивилистической литературе точного ответа на этот вопрос не содержится. Более того, можно сказать, что в цивилистической науке вопрос о защите гражданских прав с точки зрения принадлежащего управомоченному лицу права на защиту вообще не исследовался. Не прижился в цивилистической науке и практике и сам термин «право на защиту» [167] .

В научно-практическом комментарии ГК УССР, изданном в 1981 г., приведенный текст ст. 6 ГК УССР анализировался исключительно в процессуальном контексте. Основное внимание обращалось на порядок предъявления требований, особенности предъявления и рассмотрения претензий, урегулированных специальным законодательством, определение подведомственности гражданских споров [168] .

Последняя, постсоветская кодификация гражданского законодательства, осуществленная после распада Советской империи, коренным образом изменила статус института защиты гражданских прав в системе современного гражданского права.

Если в ГК РФ вопросам защиты прав посвящены отдельные статьи в гл. 2 «Возникновение гражданских прав и обязанностей, осуществление и защита гражданских прав» (ст. 11–16), то в ГК Украины соответствующие проблемы были выделены в отдельную главу третью «Защита гражданских прав и интересов» (ст. 15–23). Отметим также, что открывает данную главу ст. 15 «Право на защиту гражданских прав и интересов», предусматривающая право каждого лица на защиту своего гражданского права в случае его нарушения, непризнания им оспаривания, а также право каждого лица на защиту своего интереса, не противоречащего общим началам гражданского законодательства.

Такая позиция законодателя, безусловно, нашла свое отражение и в новой учебной литературе по гражданскому праву: в учебниках, подготовленных ведущими цивилистическими центрами, право на защиту рассматривается как субъективное гражданское право, ему посвящены отдельные главы, в которых анализируются понятия и содержание этого права, формы и способы защиты субъективных гражданских прав [169] .

Анализируя природу права на защиту и отмечая, что с материально-правовой точки зрения нет препятствий к тому, чтобы рассматривать его в материально-правовом аспекте как одно из правомочий самого субъективного гражданского права, В.П. Грибанов справедливо констатировал: «…едва ли правильно сводить содержание права на защиту в материально-правовом смысле только к возможности обратиться с требованием защиты права к соответствующим государственным или общественным органам. Право на защиту в его материально-правовом значении, т. е. как одного из правомочий самого субъективного права, представляет собой возможность применения в отношении правонарушителя мер принудительного воздействия» [170] .

Вместе с тем применение к нарушителю принудительных мер традиционно в гражданском праве исследовалось в контексте института гражданско-правовой ответственности.

С.Н. Братусь рассматривал гражданско-правовую ответственность как состояние принудительной реализации гражданско-правовых санкций, практически отождествляя меры принуждения в гражданском праве с мерами ответственности [171] .

В.Ф. Яковлев хотя и не соглашался в целом с тем, что меры принуждения практически исчерпываются мерами ответственности, однако подчеркивал, что, как и С.Н. Братусь, считает, что меры принуждения в гражданском праве используются для защиты субъективных гражданских прав. По сути, все они являются мерами в пользу потерпевшего лица [172] .

Приведенное дает основание полагать, что ответственность за нарушение гражданских прав, хотя и не исчерпывает собой все меры принуждения, но занимает в их системе определенное место, выполняет функцию образа защиты нарушенных прав и играет существенную роль в процессе регулирования гражданско-правовых отношений в целом.

Вместе с тем место института гражданско-правовой ответственности в механизме правового регулирования гражданско-правовых отношений, как и соотношение с институтом защиты гражданских прав, в цивилистической науке до сих пор остается недостаточно исследованным.

В работах выдающихся цивилистов С.Н. Братуся, О.С. Иоффе, В.Ф. Яковлева, Ю.Г. Басина неоднократно подчеркивалось, что меры принуждения в гражданском праве по своему назначению являются способами защиты нарушенных субъективных прав. Это назначение мер принуждения в гражданском праве, определяющегося предметом, методом гражданского права, в свою очередь, отражается также на правовой природе, видах и основаниях применения мер принуждения в гражданском праве.

Представляя собой одну из форм государственного воздействия на нарушителей норм права, гражданско-правовая ответственность заключается в применении к ним предусмотренных законом санкций – мер ответственности, влекущих для них дополнительные неблагоприятные последствия [173] .

Такими неблагоприятными последствиями, применяемыми к правонарушителям, по общему правилу являются убытки и неустойка (штрафы, пени). Меры гражданско-правовой ответственности имеют своей целью прежде всего и главным образом восстановить нарушенные субъективные гражданские права, в чем проявляется основная функция гражданско-правовой ответственности – компенсационная (восстановительная).

Меры гражданско-правовой ответственности представляют один из видов гражданско-правовых санкций. Однако само понятие «санкция» значительно шире понятия «мера гражданско-правовой ответственности», поскольку к их числу относятся и такие санкции, которые не являются мерами ответственности. Об этом неоднократно писал М.К. Сулейменов, указывая такие санкции, как принудительное исполнение неисполненной ранее обязанности, побуждение к реальному исполнению, отказ от исполнения обязательства и др. [174]

Анализируя защиту прав как гражданско-правовой институт, наполненный материально-правовым содержанием, можно исходя из текста ст. 15 ГК Украины констатировать, что его цель видится более широкой, чем цель гражданско-правовой ответственности, поскольку защита прав имеет место не только в случае нарушения субъективных гражданских прав, но и тогда, когда эти права не признаются или оспариваются. Таким образом, можно говорить не только о компенсационной (восстановительной) функции, но и о правоподтверждающей функции, которую выполняет институт защиты гражданских прав.

Следует отметить, что при исследовании этого института значительное внимание уделяется прежде всего формам и способам защиты гражданских прав.

Государственное принуждение при осуществлении защиты нарушенных прав, как и при применении мер гражданско-правовой ответственности, играет важную роль.

Однако кроме юрисдикционной формы защиты нарушенных прав, предусматривающих обращение к государственным (или уполномоченным государством) органами, наделенным правоприменительными полномочиями, в механизме защиты нарушенных гражданских прав используется также и неюрисдикционная форма – путем совершения управомоченным лицом самостоятельных действий, без обращения к государственным органам.