Чтение онлайн

Надо сказать, что сама по себе попытка дать стройное и вместе с тем универсальное понятие убытков видится весьма амбициозной. Х. Ланге и Г. Шиманном, со ссылкой на вторую книгу Мотивов к проекту BGB, приводят следующее соображение: ввиду многообразия форм проявления убытков, выработка их единого определения неизбежно ведет к казуистичности [193] . Похожие мнение высказывает Д. Медикус, который отмечает, что проблема убытков не может быть удовлетворительно разрешена посредством выработки абстрактного определения и теория может предложить практике в этом отношении весьма скромную помощь [194] . Еще более пессимистичен У. Магнус, он называет подобные попытки иллюзией [195] . Вероятно поэтому в тех правопорядках, в которых находим такое определение, оно далеко от того, чтобы быть точным, но лишь задает общие ориентиры для правоприменителя.

Так, согласно § 1293 ГК Австрии (ABGB) под убытками понимается любая невыгода (Nachteil), которая причинена чьим-либо правам, имуществу или личности. При этом второе предложение указанного параграфа особо подчеркивает, что от убытков необходимо отличать упущенную выгоду, которую лицо может ожидать при нормальном ходе вещей.

В судебной практике приведенное определение принимает различные интерпретации: «Понятие убытков в Кодексе охватывает любое положение, которое рассматривается правом в качестве невыгоды»; «Любое положение, в котором юридически значимый интерес нарушен, по сравнению с предшествующими ему положением»; «Невыгода в имуществе – это любое изменение имущественной сферы в сторону уменьшения (уменьшение стоимости активов или увеличение пассивов), которому не противостоит никакой имущественный эквивалент» [196] .

Анализ различных определений показывает, что убытки могут определяться либо через те потери, которые несет потерпевший от убытков (дамнификат), либо через то возмещение, которое вынужден предоставить дамнификату причинитель (дамнификант). Иными словами, определение убытков может апеллировать к имущественной сфере как дамнификата, так и дамнификанта.

Традиционным для англо-американского права является определение убытков (damages) как денежного возмещения. В своем учебнике, изданном еще в 1896 г., В.Б. Хэйл пишет: убытками является денежное возмещение (pecuniary reparation), которое в силу права должно быть предоставлено нарушителем потерпевшему от нарушения [197] . В деле Eklund v. Evans Верховный суд Миннесоты определил убытки как вознаграждение (award) лицу в силу совершенного в отношение него другим лицом правонарушения [198] . Еще более лаконичное определение дал Верховный суд Пенсильвании в деле Holmes Elec. Co. Phila. v. Goldstein: убытки – это компенсация за понесенный ущерб (compensation for the loss sufered) [199] .

Подобный подход продиктован тем обстоятельством, что для потерь в англо-американском праве существуют собственные термины: loss – для материальных потерь и injury – для личного вреда. Используется также термин deterioration (ухудшение, порча имущества). Правда, надо отметить, что для имущественных невыгод также используется общее понятие damage, которое в отличие от damages, как способа защиты, используется в единственном числе [200] .

В российском праве находим использование понятия убытков как в смысле негативных последствий, так и в смысле способов их устранения. Иными словами, убытки можно как причинить (п. 4 ст. 10, п. 1 ст. 15 ГК РФ и др.), так и возместить (п. 4 ст. 60.1, п. 2 ст. 144 ГК РФ и др.), т. е. российское право при использовании понятия убытков апеллирует к имущественной сфере как потерпевшего, так и причинителя, что не свидетельствует о последовательном и единообразном использовании данного понятия. Надо отметить, что такая тождественность между убытками как потерями и убытками как их возмещением свойственна также французскому праву, в то время как германское право основывается на их принципиальном различии (Schadens – Ersatz) [201] .

Как указывалось выше, германский законодатель отказался от определения убытков в BGB, однако дискуссия о содержании и границах данного понятия является крайне оживленной.

В отличие от англо-американской традиции в германской юридической науке убытки (Schadens) определяются через имущественную сферу потерпевшего.

Здесь необходимо сделать одно важное замечание. В германском праве в отличие от российского отсутствует такой способ защиты права, как компенсация морального вреда, а потерпевший от причиненного вреда нематериальным благам получает защиту с помощью общего института возмещения убытков (Schadensersatz). Так как понятие убытков задает пределы их возмещения, ученые оказались перед непростой задачей выработать такое определение, которое бы могло охватить пределы возмещения как материальных (Verm"ogensschaden), так и нематериальных убытков (immaterielle Schaden). Между тем, поскольку, с одной стороны, в подавляющем большинстве случаев возмещение убытков имеет денежную форму (в том числе при причинении вреда нематериальным благам), а с другой – вред нематериальным благам возмещается лишь в порядке исключения в случаях, указанных в законе, поиск понятия убытков сведен к поиску убытков в материальном смысле (Verm"ogensschaden).

Традиционным и наиболее представленным является понятие убытков в их натуральном (nat"urliche) смысле, т. е. в значении, которое ему придается в обиходном словоупотреблении. Один из самых авторитетных авторов в этой сфере Х.А. Фишер определяет убытки как потери (Einbusse), которые претерпевает субъект права в силу повреждения его правовых благ [202] .

Одновременно с натуральным пониманием убытков, и опираясь на него, широкое развитие получило учение, согласно которому ключевым для определения убытков является не столько повреждение конкретного объекта или отдельного блага, сколько разница (сальдо), образующаяся из сопоставления существующего имущественного положения потерпевшего и его положения, которое бы имело место, если бы причиняющее вред событие не наступило. Данная теория впервые была предложена Т. Моммзеном в его монографии «К учению об интересе». Согласно Т. Моммзену, интерес потерпевшего необходимо определять как разницу (Differenz) между количеством имущества определенного лица, которым он обладает в определенный момент времени, и количеством имущества, которое бы имело место к указанному моменту времени без вмешательства вредоносного события [203] . Проще говоря, интерес – это разница между наличным имуществом и гипотетически неповрежденным имуществом. Эта формула Т. Моммзена получила в литературе наименование Differenzhypotheze (гипотеза или теория разницы). Популярность и практическая значимость ее оказались настолько высоки, что германский законодатель придал ей нормативный статус (§ 249 Abs. 1 BGB).

Надо отметить, что Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ теория разницы введена и в ГК РФ (абз. 2 п. 2 ст. 393), в соответствии с которым возмещение убытков в полном размере означает, что в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом.

Поскольку определяющим параметром теории разницы является не объективная или субъективная ценность отдельного блага, а оценка всей имущественной сферы как целого, любые последствия вредоносного события имеют значение для определения размера убытков.

Так, принятие во внимание всей имущественной сферы (а не отдельных поврежденных благ) потерпевшего позволяет учесть выгоды, которые потерпевший случайным образом может получить. П. Шлехтрим и М. Шмидт-Кессель приводят в частности такие примеры: экономия на оплате гостиницы, если потерпевший находится в больнице; наем транспортного средства на время ремонта собственного поврежденного автомобиля приостанавливает износ последнего. Хотя при этом авторы отмечают, что оценка таких выгод представляется далеко не простым делом [204] .

Из всеобщей оценки имущественной сферы потерпевшего также вытекает то, что требование об убытках является единым и для него течет единый срок исковой давности.

Кроме того, лишь теория разницы позволяет рассматривать в качестве убытков упущенную выгоду [205] .

Несмотря на всеобщее признание учения Т. Моммзена об интересе, оно не избежало критики. Обусловлено это было тем, что практика обнаружила ситуации, когда применение лишь одной теории разницы приводит к неудовлетворительным результатам. Это ситуации, например, когда убытки либо не могли быть точно измерены, либо отсутствовали вовсе, в то время как с политико-правовой точки зрения их следовало присуждать. Очевидно, что в этом отношении теория разницы не может быть применена к оценке нематериального вреда, поскольку таковой не может быть адекватно измерен с помощью стоимостной шкалы [206] . Другой случай – это необходимость оценки в качестве убытков временной невозможности использования поврежденного имущества. В качестве примера также приводится утрата товарной стоимости, поскольку в данном случае убытки могут быть выявлены лишь при отчуждении имущества.

Указанные обстоятельства привели к появлению целого ряда концепций понятия убытков, которые либо дополняли теорию разницы, либо стремились ее заменить.

Таким образом, в германской доктрине в противовес теории интереса, основанного на натуральном понимании убытков, появилось так называемое нормативное понятие убытков (normative Schadensbegrif), в основе которого лежит идея, в соответствии с которой в каждом отдельном случае законодатель должен определить, являются ли те или иные потери убытками и в каком объеме они подлежат возмещению. Здесь необходимо отметить, что любое понятие убытков является нормативным, поскольку объем, способы и случаи возмещения определены законом. Иное дело, что законодатель может, с одной стороны, отталкиваться от какой-либо исходной концепции при формулировании соответствующих правил, а, с другой, исходить в каждом отдельном случае из особенностей данного случая, не оглядываясь при этом на какую-то общую идею.