Чтение онлайн

Одно и то же лицо может одновременно входить в несколько социальных общностей, образованных по различным основаниям. Социальные общности могут то образовываться, то исчезать, характеризуясь большей или меньшей устойчивостью [16] . Так, например, если общности, образованные по национальному или религиозному признаку, сохраняются вне зависимости от места проживания или нахождения их конкретных представителей, то общности, основанием которых является проживание в определенной местности, могут постепенно распадаться по мере того, как большинство их членов покидает эту местность.

Во многих случаях лицо может выйти из общности, в других же – членство в ней пожизненно (например, в силу принадлежности к той или иной касте в Индии). Принадлежность к общности может иметь различное значение для ее членов.

Наличие общности далеко не всегда основывается на том, что ее члены постоянно друг с другом взаимодействуют. Например, определенные лица, однажды оказавшиеся заложниками террористов, вполне вероятно, сохранят чувство единства навсегда. Они всю жизнь будут воспринимать себя, как и других находившихся с ними лиц, и вне взаимодействия с ними – в качестве бывших заложников.

Заметим также, что и люди, даже никогда не видевшие друг друга и не взаимодействовавшие между собой, могут объединяться в весьма устойчивую самостоятельную социальную общность. Например, такую общность способны породить чувство почтения или неприязни к определенным историческим деятелям, событиям и т. п.

1.1.3. Принадлежность индивида к определенной общности может быть жизненно важной для него. По словам Евгения (Ойген) Эрлиха, «индивид так надежно включен, интегрирован, зажат в состав сообщества, что существование вне данной группы было бы для него невыносимо, часто даже невозможно» [17] . Это можно подтвердить таким примером: «Как друзья, так и враги церкви удивляются тому крепкому социальному строю, который создан правопорядком католической церкви. Вместе с тем церковное право обязательно только для незначительной части населения, а там, где церковь отделена от государства, совсем не гарантировано с помощью государственного принуждения, поэтому вся социальная структура церкви преимущественно, а иногда и полностью зиждется на общественной основе» [18] .

Сосуществование в рамках глобального общества и даже в рамках общества одного государства различных социальных общностей нередко приводило к противостоянию между ними. И нередко в определенные исторические периоды более сильные социальные общности буквально уничтожали иные общности или ставили их в нечеловеческие условия существования. Так было, например, в случаях геноцида и т. п. В других ситуациях представителей тех или иных общностей могли ограничивать в правоспособности и пр. При этом причины притеснений членов одних общностей представителями других общностей разнообразны. Среди них, например, страх перед малоизвестным, непонятным, опасным, а именно так нередко видят члены одних общностей представителей других общностей. В частности, такое встречается у одних этнических групп в отношении других этнических групп, а также во множестве иных случаев.

Довольно часто человек считает правильным лишь то, что близко ему, с чем он солидарен, что ему понятно. Противоположное этому воспринимается как ошибочное, менее значимое, подлежащее ограничению или даже уничтожению [19] .

Многие исследователи отмечали, что среди причин угнетения одних лиц и их общностей другими лицами и общностями особое место занимает такое явление, как эгоизм [20] . «Я» плюс «ты» равняется «мы», а «нам» противостоят все «другие». Долгое время человек себя и свое племя противопоставлял всему остальному миру. Некая зацикленность на себе (своем) видна даже в том, что человек вольно или невольно помещает общность, к которой принадлежит сам, в центр событий [21] . Противоположение себя всем остальным прослеживается в истории многих народов [22] .

По мысли Г.Ф. Шершеневича, человек совершает действие, насколько оно способно привести к цели, подсказываемой эгоизмом, которое целесообразно для него [23] . Биологи проявление эгоистического начала в человеке и в группах людей объясняют тем, что оно помогает выжить человеческому виду. Иными словами, уничтожение одного племени другим можно считать оправданным, если это дает победившему возможность дальнейшего существования. В истории человечества можно встретить случаи, когда абсолютно нормальным считалось уничтожение тех индивидов, наличие которых отягощало жизнь племени, например калек и стариков [24] . Однако постепенно с развитием человека и общества ситуация изменялась. Так, во многих племенах переставали уничтожать стариков, однако подобные изменения далеко не всегда были связаны с развитием гуманизма, а зачастую основывались на переосмыслении той ценности, которую представляют старики для племени, поскольку они оказались полезны как минимум тем, что могли передать молодому поколению свой жизненный опыт [25] .

Однако сказанное вовсе не исключает и того, что постепенное развитие человека и общества некоторым образом умеряет присущий человечеству эгоизм, оставляя место до той или иной степени гуманному и даже альтруистическому началу [26] . Вряд ли исключительно эгоистическими соображениями можно объяснить, почему в настоящее время многие государства не просто сохраняют жизнь лицам, которые подчас совершенно не способны приносить обществу очевидную выгоду (например, лицам с врожденным слабоумием и т. п.), а стремятся создать им нормальные условия для существования. Более того, человечеству свойственны даже такие формы альтруизма, которые направлены не на свой вид и которые зачастую не имеют явно выраженной выгоды для человека. Такова, например, деятельность, направленная на помощь животным, нередко осуществляемая исключительно из уважения к жизни другого существа (из жалости к нему). Безусловный альтруистический элемент содержится в деятельности по помощи, оказываемой беженцам, вынужденным переселенцам и т. д. Известный теоретик права В.М. Хвостов писал, что если первоначально социальное чувство первобытного человека распространяется лишь на членов одной орды, а во всех чужих дикарь видит врагов, то позднее оно расширяется количественно и обусловлено множеством выгод, которые несет подобное совместное общежитие. Наконец, наступает время, когда в каждом человеке как таковом начинают видеть своего ближнего. Впрочем, признавал ученый, что «это чувство единства всего человеческого рода и в настоящее время находится в состоянии весьма слабого развития» [27] .

Биолог А.В. Марков писал: «Враждебность к чужакам и вoйны с иноплеменниками были неотъемлемой частью нашей эволюционной истории… К счастью, эволюция дала человеку еще и разум, и поэтому мы можем и должны подняться над своими биологическими корнями и пересмотреть устаревшие этические рамки, которые эволюция навязала нашим предкам» [28] . Заметим, что в многочисленных исследованиях в разных областях науки отмечается, что с повышением уровня развития человека и общества сильнее проявляется толерантное отношение одних лиц и их общностей к другим не похожим на них лицам и общностям [29] .

Идеи гуманизма находили отражение в философских трудах множества выдающихся мыслителей. В свою очередь, трагические события, произошедшие в XX в., привели к интенсивному развитию идей гуманизма, многие из которых были закреплены в международных правовых актах.

В связи со значительными историческими преобразованиями, усилившими роль и значение отдельного человека, определившими его как независимую ценность, а не средство для существования общества и государства, в частности, привели к признанию того, что человек может быть ограничен в реализации своих потребностей и свобод лишь в случаях очевидной необходимости в этом. Признание значимости отдельных членов общества и прaва быть индивидуальным во многом предопределил и выход из тени, и открытое существование тех социальных групп, которые образовывались на основании индивидуальностей отдельных членов общества, но ранее не понимались остальным обществом, а из-за этого запрещались.

Такое положение вещей, по нашему мнению, является правильным, поскольку дает реальную основу для сосуществования различных членов общества и их групп (общностей); разумного ограничения эгоизма представителей одних групп в отношении других групп [30] . При этом сосуществование должно основываться на постулате, согласно которому наличие чего-то иного, не похожего на то, что привычно и близко само по себе, не служит основанием для отторжения, запрещения или угнетения такого иного. Ведь иной еще не значит враг. При этом, думается, целиком можно согласиться с идеей, нередко приписываемой известному философу Мерабу Мамардашвили, о том, что «образ врага – это разрушительная психическая сила. Не враг вызывает подозрение, а подозрение рождает врага».

1.1.4. Общество, как уже было сказано, – в определенном смысле самостоятельное явление по отношению к составляющим его членам. В связи с этим общество может иметь свои интересы. Однако, конечно же, необходимо понимать, что такие собственные интересы не исключают того, что в их удовлетворении заинтересованы члены общества. При этом общественный интерес – это интерес, который не может быть четко разделен на отдельные интересы между всеми членами общества, т. е. такой интерес является неделимым. Если происходит нарушение такого интереса, то страдают все члены общества, в случае же удовлетворения полезный эффект получают также все они.