Защита общественных интересов в гражданском судопроизводстве
Шрифт:
Иначе говоря, институт прав человека в понимании, предложенном европейской цивилизацией, и основанный на правовом равенстве людей и их свободе, на самом деле, является необходимым и единственно возможным способом обеспечения реального и в максимальной степени комфортного существования человека в обществе и социальных общностях, а также сосуществования и взаимодействия различных социальных групп.
В данном случае понятно, что признание прав и свобод человека в качестве реально действующего института, более того, имеющего приоритет над другими институтами, способно блокировать всяческие попытки чрезмерного (насильственного) навязывания (внедрения) или даже принуждения к разделению интересов одних лиц и их групп другими лицами и их группами (например, принуждения к исповедованию той или иной религии либо к атеизму); не допускает умаления интересов одних лиц и групп другими лицами и группами (например, путем ограничения различных свобод) лишь по причине отличия таких лиц и их групп от того, что считается в обществе или отдельной, но агрессивной социальной группе правильным [88] или идеализируется государством.
88
Истории известно множество примеров таких ограничений. Например, «так называемый Центральный комитет фетв ИГ издал указ, запрещающий содержать кошек в домах Мосула. Жителей города призвали подчиняться положениям фетвы и не нарушать их… По данным издания, террористы ИГ ввели в городе и на подконтрольной им территории на Ближнем Востоке уже немало подобных запретов». URL: http://www.dsnews.ua/world/islamskoe-gosudarstvozapretilo-domashnih-koshek-v-mosule-06102016092000.
Становится практически невозможной ситуация, когда даже потребность в некоем признаваемом определенной социальной общностью благе преломляла бы то, что считается правами и свободами человека, вне свободного выбора человека. Особенно ярко это проявляется в отношении лиц, которые в силу возраста или иных причин не в состоянии решить вопрос о своей судьбе добровольно. Например, очевидное нарушение прав человека в угоду общему интересу социальной группы происходит в ситуации так называемого женского обрезания, применяемого в отношении малолетних девочек. Иначе видится картина в ситуации, когда соответствующие манипуляции над своим телом добровольно и осмысленно дозволяют совершать взрослые дееспособные люди, руководствуясь своими религиозными чувствами. Всё сказанное убеждает, что действие прав и свобод человека на самом деле не только предопределяет свободу индивидов и их групп, но и служит наиважнейшим механизмом защиты от возможного произвола со стороны индивидов и их групп, т. е. обеспечивает баланс, необходимый для сосуществования всех и каждого [89] .
89
В литературе поднимается закономерный вопрос, может ли в действительности предлагаемый европейской цивилизацией подход к человеку, его правам и свободам стать универсальным для обществ, имеющих отличный от европейского подход к человеку и его месту в обществе. Одной из интереснейших работ по этому вопросу является монография Е.А. Лукашевой (Лукашева Е.А. Человек, право, цивилизация: нормативно-ценностное измерение. М., 2014). По этому поводу надо заметить следующее. Несмотря на отчетливое звучание западной традиции во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. (которая, как известно, считается первым универсальным международным актом, гарантирующим такие права), к ее разработке «были причастны и многие другие традиции: китайская, ближневосточная христианская, а также марксистская, индуистская, латиноамериканская, исламская. Люди, входившие в команду разработчиков, явно видели свою задачу не просто в ратификации западных убеждений, но в попытке заметить ограниченный перечень моральных универсалий, проистекающих из очень разных религиозных, политических, этнических и философских оснований». «„В данном смысле идея прав человека воплотила в себе не столько принцип верховенства европейской цивилизации, сколько адресованное европейцами всему остальному миру предупреждение о том, что не следует повторять ошибки Европы. Главным в их ряду стало низкопоклонство перед лицом национального государства, заставляющего индивидов, забыв о высшей правде, подчиняться несправедливым приказам“. Всё это продуманная попытка переосмыслить европейскую концепцию естественного права для того, чтобы защитить индивидуальную субъективность от тоталитарного государства». Игнатьев М. Указ. соч. С. 100–101.
«Идеология прав человека не занимается – и не должна заниматься – делигитимацией традиционных культур в целом… [90] Кабульские женщины, которые приходят в офисы западных правозащитных организаций, ища защиты от Талибана, не перестают быть мусульманскими женами и матерями, им хочется сочетать уважение к собственным традициям с возможностью получать образование и медицинскую помощь… Обоснованность подобных пожеланий подкрепляется тем фактом, что они исходят не от зарубежных правозащитников, но от самих жертв». Из сказанного вытекает также, «что любые человеческие коллективы должны, насколько это возможно, практиковать либо консенсус, либо просто уважение в отношении индивидуального права уйти, когда бремя навязываемых группой ограничений становится невыносимым…» [91]
90
«Каждая культура имеет право на автономию, однако ни одна культура не может существовать изолированно, вне взаимодействия с другими культурами. Важное значение имеет характер такого взаимодействия – равноправие или навязывание силой культуры, опирающейся на свое превосходство. В процессе равноправного взаимодействия будет осуществляться осознание значимости универсальных эталонов прав человека, которые позволят соединить их универсальность с самобытным цивилизационным жизнеустройством». Права человека: Учебник / Отв. ред. Е.А. Лукашева. 2-е изд. М., 2014. С. 48 (автор гл. 1 – Е.А. Лукашева); см. также: Саидов А.Х. Международное право прав человека: Учебное пособие. М., 2002; Mbaye K. Humans Right and Right of People // International Law: Achievement and prospects / Ed. by M. Bedjaoui. UNESCO, 1992.
91
Игнатьев М. Указ. соч. С. 106.
В свою очередь, заметим, что принуждение к сохранению членства в той или иной общности [92] ведет к тому, что последняя, по крайней мере, в определенной части, в действительности может быть не чем иным, как видимостью, фикцией. Поскольку принуждаемые, на самом деле, ее членами уже не являются, а вынуждены имитировать это.
Повторим важную мысль. Подчеркнутая возможность быть самим собой в контексте прав человека – прочная основа для реализации не только индивидуальных, но и групповых общественных интересов. Например, признание права женщин на образование предопределяет, что их общий интерес в равных с мужчинами условиях поступления в вузы и в дальнейшем запрете дискриминации при трудоустройстве теперь может быть реализован и защищен в случае его нарушения и т. д.
92
Под принуждением тут понимается и угроза будущей возможной расправы с лицами, которые оставят группу.
Одна из проблем прав человека заключается в том, что далеко не все акторы общественной жизни согласны принимать их универсальность, либо же потребность в них вообще ставится под сомнение или даже с рвением отрицается. Такое часто встречается в ситуации, кода на эти права пытаются опереться лица и группы, которые имеют интересы, не понимаемые или не одобряемые другими. Но как только кто-то начинает умалять интересы тех, кто такие права прежде отрицал, такие отрицавшие вдруг вспоминают о правах человека и начинают ревностно их отстаивать. Однако права человека в каждом конкретном случае будут действовать лишь тогда, когда человек начнет признавать их не только за собой, но и за любым другим, в том числе существенно отличающимся от него человеком.
Далее заметим. Несмотря на то что права человека в целом служат основой сосуществования различных социальных групп и реализации их интересов, для детализации регулирования зачастую необходимого, важно также обнаружение дополнительных «материалов», из которых можно формировать нормативные положения, упорядочивающие общественные отношения.
Такими материалами могут служить принципы права, как выработанные мировым сообществом в целом, так и в более узких масштабах (в сообществе государств или даже отдельном государстве). Ориентиром должны быть обнаруживаемые в процессе жизни общества интересы, нуждающиеся в правовой регламентации и защите. При этом необходимо соблюдать баланс интересов [93] путем их взвешивания согласно одной из описанных ранее концепций подходов к праву [94] .
93
Интересная позиция о соотношении публичного интереса и прав человека была занята Н.В. Варламовой. См.: Варламова Н.В. Публичный интерес как основание ограничений прав человека // Интересы в праве. Жидковские чтения: Материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 25–26 марта 2016 г. М., 2016. С. 210.
94
О значении принципов процессуального права для осуществления правосудия, а также об общественных интересах как объектах правового обеспечения и судебной защиты см. в следующих разделах настоящей монографии.
Перечисленные положения мы называем правовыми универсалиями, которые безусловно должны учитываться при создании законов, а также в процессе правоприменения. В данном случае, конечно же, не обойтись без подходов социологической школы права, как минимум определяющей, что само право (или потребность в нем) нужно искать в обществе и реально существующих в нем отношениях. Особое место среди всех правоприменителей, бесспорно, занимает суд, который окончательно определяет, каковы действительные правоотношения между тяжущимися. Однако суд нельзя относить исключительно к правоприменителям, поскольку он вносит значительный (если не сказать великий) вклад в развитие права.
Основная задача права – обеспечение сосуществования в рамках одного пространства различных лиц и их групп, которые могут иметь различные интересы, а также ценности [95] . При этом реализация интересов одних лиц и их групп может ограничиваться или запрещаться только в случае, если она способна причинить очевидный и существенный вред другим лицам и их группам [96] , и в первую очередь при условии невозможности компромиссного решения. В тех случаях, когда существованию общества ничто не угрожает, государство в идеале должно обеспечивать сосуществование различных индивидов и их групп. Путем постоянного взаимодействия как между членами отдельных социальных групп (общностей), так и между самими группами (общностями) (при условии определенного обуздания каждой из них своего эгоизма) постепенно формируются условия, дающие возможность для более-менее адекватного сосуществования [97] .
95
Предложенное нами понимание общественных интересов, а также указание на то, что задача права заключается в обеспечении сосуществования различных социальных общностей и реализации ими своих интересов, не просто не противоречит, а вполне созвучно тем принципам, которые, как сообщают СМИ, по мнению В.В. Путина, должны быть в основе миропорядка: «Первый – стремление к безбарьерной среде и открытому миру, в котором никто не будет возводить искусственные барьеры общению людей, их творческой реализации и процветанию. Второй – сохранение многообразия, признание недопустимости навязывания любой стране или народу того, как им жить. Третий – максимальная представительность, коллективный подход к принятию решений. Четвертый – построение прочного мира, основанного на уважении интересов всех – от больших государств до малых стран. Пятый – всеобщая справедливость, обеспечение равного для всех доступа к благам современного развития. Шестой – равноправие». Смирнов В. Путин на «Валдае» назвал шесть принципов, которые Россия продвигает в международных делах // ТАСС. 2023. 5 окт. URL:Егорова В. Путин рассказал о принципах будущего мироустройства // Российская газета. 2023. 5 окт. URL: https://rg.ru/2023/10/05/putin-rasskazal-o-principah-budushchego-miroustrojstva.html.
96
Например, агрессивные секты. Поскольку «с юридической точки зрения такие сообщества „заговорщиков“ (секты) могут быть определены только как преступные: ведь они отделяются от общества, чтобы низвергнуть его, а суровая нравственность секты действует только в ее пределах. В отношении всех других они не знают ни меры, ни закона, не считают себя обязанными кого-либо щадить, поистине, они ведут себя как преступники». Исаев И.А. Солидарность как воображаемое политико-правовое состояние. М., 2015. С. 20.
97
«В концепции общего блага представлена правовая модель выявления, согласования, признания и защиты различных, во многом противоречащих друг другу интересов, притязаний, воль членов данного сообщества в качестве их блага, возможного и допустимого с точки зрения единой и равной для всех правовой нормы… Исторический опыт и теория свидетельствуют, что только такой тип организации сообщества людей и согласования интересов сообщества и его членов, целого и части, частного и публичного, индивидов и власти совместим со свободами и правами людей, с признанием достоинства и ценности человеческой личности». Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 68–70.
Я исхожу из того, что право не должно повсеместно вторгаться в жизнь общества. Общество не может нормально существовать вне зоны, свободной от права. Размеры же такой зоны должны быть значительными, так как реализация различных общественных интересов по большей части осуществляется вне права, то и потребности в правовом обеспечении таких интересов может не возникнуть. Право же, в свою очередь, не просто должно регулировать наиболее важные общественные отношения, оно становится необходимым прежде всего тогда, когда неправовые социальные регуляторы не справляются со своими функциями или справляются недостаточно эффективно; тогда, когда в случае возможного противоречия интересов различных лиц и их групп вопрос не может быть решен вне принудительной силы со стороны публичной власти [98] .
98
Безусловно, нельзя не учитывать исторические особенности того или иного государства при формировании каких-либо новых для него правовых явлений. Но невозможно со ссылкой на некий особый, традиционный путь общества отвергать действие названных ранее правовых универсалий. Любое объединение на основании традиционности должно происходить лишь по доброй воле объединяемых. Иногда то, что в силу определенных причин удачно функционирует в одном государстве, может не сработать или даже принести вред в другом. Например, в обществах с высоким уровнем правосознания определенные виды деятельности (даже существенно значимые для общества) могут не иметь детального регулирования, или же порядок их осуществления может допускать отступления от определенных гарантий достижения стоящих перед деятельностью целей. Однако это связано с тем, что законодатель в таких случаях, опираясь на знание об обществе государства, исходит из того, что и в режиме упрощений и отступлений соответствующие цели деятельности всё равно будут достигнуты, поскольку, как показывает история, их недостижение практически невозможно. В свою очередь, такие упрощения и отступления вряд ли допустимы там, где на право в массе своей смотрят не как на то, что нужно соблюдать в личных и общих интересах, а как на то, что желательно обходить. При этом желание обойти его вызвано не тем, что действующее в государстве право неадекватно существующим общественным отношениям, а из-за укоренившегося в сознании правового нигилизма, соседствующего порой с абсолютно наплевательским отношением индивидов и их общностей к чьим-либо, кроме своих собственных, интересам.
Безусловно, возникает вопрос, какие именно общие принципы составляют те самые правовые универсалии, о которых было сказано ранее. Полагаем, что в первую очередь речь идет о таких правовых началах, которые, очевидно, должны признаваться непосредственно действующими в государствах, признавших человека, его права и свободы высшей ценностью [99] . В связи с этим следует исходить из того, что наиважнейшее значение среди принципов-универсалий имеет такой принцип международного права, как уважение прав человека и основных свобод [100] . Во многом благодаря именно этому принципу права человека включаются в основу правопорядка государства (что важно, прежде всего тогда, когда естественно-правовое правопонимание в нем не развито) и должны применяться его судами при рассмотрении различных дел. Указанный принцип лежит в основе так называемого международного права прав человека, включающего в себя и другие общие правовые начала, которые также относятся к универсалиям, в частности принцип недискриминации [101] .
99
Речь идет в первую очередь о странах, признающих действие на своей территории Всеобщей декларации прав человека, а также ратифицировавших Международный пакт о гражданских и политических правах.
100
«Следует согласиться с авторами, считающими, что он „занимает центральное положение в праве государств… представляет собой главный общий принцип права демократических государств и обладает абсолютной императивной силой. Ни один закон не может ему противоречить… Все это вносит изменения в концепцию международного права. В прошлом оно было полностью изолировано от того, что происходило внутри государств, где власти зачастую совершали массовые преступления против своего народа“». Лукашук И.И. Международное право. Общая часть: Учебник для студентов юрид. фак. и вузов / 3-е изд., перераб. и доп. М., 2005; см. также: Международное право: Учебник для вузов / Отв. ред.: проф. Г.В. Игнатенко и проф. О.И. Тиунов. М., 1999. Заметим, что абсолютное большинство принципов международного права призвано регулировать отношения государств между собой, исключением является лишь обсуждаемый принцип, а также принцип равноправия и самоопределения народов, адресатами которых являются как государства, так и конкретные лица, а также их группы и народы.
101
В частности, в ст. 5 Международного пакта о гражданских и политических правах (принят 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) сказано, что «ничто в настоящем Пакте не может толковаться как означающее, что какое-либо государство, какая-либо группа или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на уничтожение любых прав или свобод, признанных в настоящем Пакте, или на ограничение их в большей мере, чем предусматривается в настоящем Пакте. Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в каком-либо участвующем в настоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем Пакте не признаются такие права или что в нем они признаются в меньшем объеме».
К имеющим значение в контексте рассматриваемого вопроса также следует отнести общие для многих стран принципы демократии [102] и верховенства права, гуманизма, юридического равенства, обеспечения судебной защиты нарушенных прав, справедливости [103] и некоторые другие.
Как было сказано, к принципам права, которые должны применяться судами в качестве универсалий, должны быть отнесены и те, которые признаются в определенных сообществах государств. Примером в данном случае может выступать Совет Европы, в котором базовое для правотворчества и правоприменения значение имеют нормы – принципы, закрепленные в Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г.) и развитые Европейским судом по правам человека [104] .
102
См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть.
103
См.: Ромашев Ю. С. Общие принципы права в системе международного права // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2021. № 3. С. 148–174; Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М., 2003; Теория государства и права: Учебник для юрид. вузов и факультетов / Под ред. С.С. Алексеева. 3-е изд. М., 2005.
104
Некоторые принципообразующие решения ЕСПЧ см.: Европейский суд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. / [редкол.: В.А. Туманов и др.]. М., 2000.