Чтение онлайн

— Но ведь ни об одном не написано. Я, например, впервые узнал…

— Видишь! Значит, не стоит писать.

— И когда же ты успел так оподлиться, Рачи? Неужели потому, что никогда не задумывался ни о смерти, ни о жизни?

— Бажан?! — грозно одернул личный советник президентов.

— Я ошибся и извиняюсь, — проворно сказал я и отключился от связи.

Фашка встала и обратилась к Пиму, словно они были одни:

— Итак, никаких решительных действий ты не предпримешь?.. Жаль. Да, Бажан, ты вовремя — есть повод заложить меня и подняться ступенькой выше.

Я угрюмо молчал. Мне было стыдно за разговор с Рачи — я просто рисовался перед Фашкой. Она это так и восприняла. Но ей было не до меня. Ее глаза залоснились от слез и стали еще более несерыми, чем обычно. Пим кого хочешь доведет до истерики. Не попрощавшись, Фашка вышла. Сквозь пелену подкрадывающейся тоски я с трудом разобрал и сложил слово в буквы на ее спиче: «НАДОЕЛО!»

— Любомудры разгромлены, — сообщил Пим. — Фашка пробует создать организацию еще более агрессивную, чем любомудры, к которым она принадлежит.

— Она? — без особого удивления переспросил я. — А что с их организацией?

— Слышал о вчерашних демонстрациях?

— Спрашиваешь. До половины населения Агло. Лояльная демонстрация. Требовали защиты от Него.

— А лиловые зверски разогнали демонстрантов. Этого ты, сидя в Грозди, можешь и не знать. Начальство не всегда в курсе, какие примеры усердия явили его подчиненные. А началось все с перевернутых машин — катастрофа на перекрестках шестнадцатого, её организовали Фашка с товарищами. Они сорвали защиту с трех первых попавшихся шиман — и владельцы расшиблись, получили тяжелые ранения, было дезорганизовано движение на улицах города. Любомудры добились своего — спровоцировали беспорядки. Но это ударило, в первую очередь, по ним.

Я молча ходил по комнате. Я триначальник, а информация о происходящем у меня куцая. Даже странно.

— Мы будем жестоки, — сказал я, остановившись. — Мы добьемся порядка любой ценой. Мы не отдадим агломератов в на растерзание Ему.

Пим сидел, потупив глаза. Хоть бы слово.

— Эй, ты! — грубо остановил я агломерата. — Что тебе «надоело»?

— Вы насчет надписи на груди? Мне надоело каждый день умываться. А что?

Я кивнул лиловому патрулю, и они потащили агломерата в свою шиману. Цацкаться ни с кем не станем.

Мена злорадным взглядом проводила упирающегося и орущего агломерата. Я толкнул ее к нашей шимане — нечего после такого инцидента уклоняться от возможности быстро удрать — агломераты и без того исподтишка плюют в мою оранжевую спину.

Я высадил жену возле нашего дома.

— Спасибо, что помог раздобыть продукты, — сказала Мена с той ласковостью, которая появилась у нее с тех пор, как я избрал жесткую линию поведения в сложившейся ситуации. — Извини, что оторвала тебя от работы. Ты снова сегодня ночуешь в Грозди?

— Да, работа. Будь экономнее. Пока для оранжевых продукты бывают, но это долго не продлится. Возможно, отключат электроэнергию, запасись лучинами. Не волнуйся — мы выстоим.

— Мы раздавим Его!

Небо заволокли насыщенно-серые тучи. Надвигалась гроза. Координатор не починили, вместо этого теперь устанавливают громоотводы, но ими охватили меньше половины Агло. Будут пожары. Кучер резко затормозил — дорогу перебегал агломер. Из-за нехватки энергии барьеры обесточили и теперь пешеходы перебегают улицу где хотят, ленясь дойти до мостиков. Я ударился головой о купол — теперь постоянно езжу с опущенным непроницаемым куполом. И ремни безопасности надо бы пристегивать. Потрогал — кровь. Через галактику!

У горизонта небо беззвучно рассекла молния. Покрытие залоснилось — дождь. Улицы совершенно опустели. Агломераты к дождю не привыкли — пугаются.

Молнии вспыхивали все чаще и чаще, загремел близкий гром. Чтобы не стать мишенью для молнии, я поставил шиману на стоянку и вошел в дом, на дверях которого красовался белый крестик — значит, с громоотводом. Откуда белая краска взялась? Вот что значит крайность! Художники только оттенками серого рисовали, а тут надо яркий знак — контрабандная краска появилась!

Я поднялся на третий этаж. Холл был забит агломератами. Сидели, в проходах стояли. Митинг у них, что ли? Среди ораторов я с удивлением увидел близнецов Начи и Бачи.

— Можно ли говорить о победе разума, — говорил агломерун, голос которого показался мне знакомым, — если большая часть населения только нюхает книги, а нюхание книг возведено в ранг тончайших духовных наслаждений?

Я вдруг узнал в этом дряхлом старце — Брида. Похоже, он чудовищно злоупотребляет таблетками. Г/А старит, но не так же!

Я стоял, как зачарованный. Мне бы бежать стремглав. Встреча с Бридом ни к чему хорошему не приведет. Впервые я видел агломерата, которого я отправил на Г/А, после процедуры. Я расправился с сотнями лиц, казавшихся мне подозрительными, но ни разу воочию не наблюдал разультатов своей ретивости.

Брид говорил странным дребезжащим голосом. Такой голос я слышу не впервые… Значит, это признак, что агломерат побывал на Г/А? Ведь никто в этом не признается, и только раннее переставание быть выдает, что пережил агломерат. Казалось бы, какое счастье удостовериться, что ты — не Он. А на деле после такого удостоверения ты — никому не нужная развалина, доживающая свой век в умственных сумерках. Но, судя по Бриду, умственные сумерки преувеличены. А вот боли — правда.

— Мы требуем вскрыть архивы ЗОД, — противным дребезжащим голосом продолжал Брид. Каждая его фраза бомбой падала в аудиторию. — Мы требуем рассказать, правда ли то, что агломератам делалась прививка от глупости. А если да, то почему она оказалась такой слабой — мы ничего, кроме глупостей, не совершаем? Мы хотим знать нашу историю, какой бы горькой она ни была. Нам не нужны бравурные фанфары, нам, во избежание повторения ошибок, нужна правда.

Я задохнулся от ужаса. О таких вещах я и думать не смел. А вот стоит агломерат перед тремя сотнями ему подобных и говорит то, что хочет, — будто за стеной на улице уже нет пирамиды ЗОД, а через квартал еще одной, а через сто шагов — ещё одной. Была ли прививка от глупости? Это равнозначно вопросу: а не была ли моя мать шлюхой? Только прошедший Г/А может решиться на такую преступную беспардонность.

Брид вел аудиторию за собой в новые дебри вопросов, на которые он требовал ответа.

Разрушение мозга? Но он логичен. Полноте, сумерки ли это если его так жадно и одобрительно слушают!

Бажан, сумерки наступили для тебя, ибо ты не затыкаешь уши! Темно, темно значение слов; темно и значение твоего смиренного внимания.

По мере того, как Брид ставил все новые, еще более хамские вопросы, присутствующие все чаще косились на меня, ерзали и делали мне знаки, чтобы я шел прочь. Наконец и Брид заметил меня. Запнулся.