Чтение онлайн

Через час члены комиссии начали собираться.

– А погода-то разгулялась, - сказал Данилов.

– Что? Погода?- переспросил Бакланский.
– Я вам с Григорьевым покажу погоду! Своих забудете!

– Да я так,- сконфузился Данилов.

– Нет, погода, что ни говорите, сегодня прекрасная,- сказал Карин.Солнце, и не очень жарко. Самая хорошая для работы.

– Ну что ж, я рад, - сказал Бакланский.

– Что-нибудь еще нашли?
– поинтересовался председатель комиссии.
– Жаль, что заминка произошла.

– Очень жаль, - согласился Бакланскйй.
– Тут, Анатолий Юльевич, элементарная ошибка получилась. Не спали наши товарищи две ночи, вот н напутали немного. Я уже все сделал как требуется.

В помещение вошел Григорьев. Он негромно поздоровался со всеми. Бакланский косо взглянул на него и отметил, что тот сегодня какой-то легкий, пустой, что ли, выжатый. "А был весел,- подумал он, вспомнив телефонный разговор.- Впрочем, я тогда тоже был весел..."

Бакланский подошел к Григорьеву и сказал:

– Твои похождения интересуют меня постольку, поскольку от них, видимо, зависит твое поведение на защите. Будь добр, помогай мне. Вы тут с Даниловым такое напороли! И из-за этого могла сорваться защита. Перестань быть младенцем.

– Я не младенец и похождениями не занимаюсь, А что касается сомнительного направления нашей работы, то его защищать я не намерен.

– Опять за свое! Зря я тебя вызвал. В Усть-Манске ты никогда не возражал.

– Прозреть никогда не поздно.

– Прозреть! Слово-то какое! Да за одно то, что вы тут с Даниловым натворили, вас нужно гнать в три шеи.

– Ну так гоните...

А Данилов стоял в стороне. Лучше сейчас на глаза Бакланскому не попадаться. Все равно в Усть-Манске отметит чем-нибудь: или выговор объявит, или премию урежет.

– Виктор Иванович!
– позвал Бакланского Согбенный, и тот отошел от Григорьева.

Александр постоял один, потом подошел к Данилову:

– Что мы тут с тобой напутали?

– А! Это все я. Ты же входом и выходом машины не занимался... Не волнуйся. Только я виноват. Но сейчас объяснять ему просто страшно. Когда до выговора дойдет, я все и скажу.

– Не волнуйся, Толя. Мне выговор тоже обеспечен.

– За что?

– За поздно проснувшуюся совесть.

К ним подошел Карин.

– Разлад, я смотрю, в святом семействе, - сказал он.- И не на шутку.

– А, - махнул рукой Григорьев.
– Тут вряд ли что можно изменить. Ну вот вы, например, вы же прекрасно понимаете, что путь, выбранный нами, может привести только в тупик.

– Я это знаю, - спокойно согласился Владимир Зосимович.

– А если знаете, то почему молчите?

– Но ведь и вы, Александр, знали это. Возможно, раньше меня.

– Скорее догадывался, но интересно было работать. Собирать из кубиков небоскреб. Соснихин и Бурлев - те пытались что-то изменить, но Виктор Иванович их быстро взнуздал. Я дозрел здесь, в Марграде. Кстати, не без помощи своего странного телефона.

– То есть - однофамильца!

– Вряд ли просто однофамильца. Я понял, почему Бакланский за меня схватился, когда я заикнулся о поездке в Марград. Ведь он думал, что я совершеннейший дурак, у которого только баба на уме. А поэтому, как попугай, буду повторять все за шефом и, где надо, голосовать обеими руками.

– Обидно?

– Обидно... И злость на самого себя, что дал не мало поводов думать о себе, как о пешке.

– А не жаль, что пропадет труд сотен людей?

– Жаль. Очень жаль. Но в дальнейшем может быт загублено еще больше труда. А наш - все равно пропащий.

– Ну, хоть без большого треска.

– Вы думаете, если тему примут и диссертация испечется, то Бакланский на этом успокоится?

– Надо полагать, в дальнейшем ему встретятся не только дураки..

– А наша комиссия - с комплексом неполноценности?

– Ну, не сказал бы,- усмехнулся Карин.

– Это еще как знать?

– Один Громов?

Данилов предостерегающе кашлянул: Бакланский был не так уж и далеко. Но Григорьев понял его по другому,

– Данилов тоже не полезет. Ему ведь когда-нибудь надо будет защищать диссертацию. А куда он без Бакланского?

– Иди-ка ты!
– обиделся Данилов.

– Так, - сказал Карин.
– Обсуждение будет завтра. Завтра и проект акта составлять.- Он оглянулся.
– Ишь ты, сколько вокруг нас членов комиссии собралось.

– Любопытно было послушать, - сказал представитель телефонной станции Старков.

– Кстати, что это тут все про какой-то телефон болтают. Вроде бы в вашей комнате?
– спросил Ростовцев.

– Не только в .моей комнате, - ответил Григорьев.
– С любого телефона можно говорить. Попробуйте хотя бы с этого.

– Прекратим на сегодня принципиальные споры, - предложил председатель.
– Оставим, товарищи, работу на завтра. Сохраним силы для заключительного этапа...

Члены комиссии начали постепенно расходиться.

Ростовцев подошел к Григорьеву и сказал:

– Ничего таинственного не получилось. Телефон занят, как и должно быть. Частые гудки.

– Александр, вы сегодня вечером будете у себя?
– спросил Карин.

– Буду. А что?

– Мне с утра звонил директор гостиницы. Комиссия-то снова решила собраться у вас. Вы разве не знали?

– Нет, я сегодня рано ушел из гостиницы... Приходите, пожалуйста. Буду рад.

– Послушай, Сашка,- забеспокоился Данилов.- У тебя, значит, и сегодня вечер занят?

– Выходит - да.

– Подождите немного, - сказал им Бакланский, когда комиссия разошлась.
– Свои дела, я вижу, вы уже уладили. Хорошо бы и общие устроить.

Все трое молчали. Данилов торопился позвонить Гале. Григорьев не знал, что говорить шефу, да и не хотелось ему говорить. Бакланский выжидал, что скажут его помощники, но не дождался.

– Отлично, - сказал Бакланский.
– Нас сейчас трое. Поговорим... Послушай, Александр, за что ты на меня взъелся? .

– Ничего подобного нет, Виктор Иванович.