Чтение онлайн

– У тебя, я вижу, тоже хобби появилось, - развеселился Бакланский, бесцеремонно разглядывая Галю Никонову.

– Фу!
– сказала та.- Пойдем, Анатолий. Зови Любашу и пойдем.

– Люба!
– приоткрыл дверь Данилов.- Мы уходим!

А из дверей неожиданно вывалил Карин.

– О! Виктор Иванович!.. Ох, там уже нечем дышать!

– Надо бы окно открыть, - сам себе сказал Григорьев, но с места не сдвинулся.

– Знакомьтесь... Карин Владимир Зосимович,- представил Бакланский.Начальник нашего СКБ, Кирилл Петрович.

– Очень приятно, - сказали оба, протягивая друг другу руки.

– И вы здесь?
– сказал Бакланский Карину.
– Странно...

– Да вот - развеселая компания, доложу я вам. И проблемка-то действительно интересная.

Из комнаты вышли Любаша и Игорь. Любаша - сердитая, а Игорь - с горящими от восторга глазами.

– Может, возле телевизора поговорим?
– предложил Кирилл Петрович.

– Нет, нет! Там неудобно... Скоро кончится заседание?
– спросил Бакланский у Карина.

– Ну мы пошли. До свиданья, рыцарь печального образа!
– распрощалась Галя Никонова.

– До свиданья!
– ответил Григорьев.- Вы меня извините!

– До свиданья!

– Скоро кончат, - утвердительно сказал Карин.- А проблемку-то, наверное, передадут в Академию наук.

– Так, значит, все это очень серьезно?
– удивился Бакланский.

– Вполне. И необъяснимо, вдобавок.

– Любопытно...

– Проходите в комнату. Послушайте, - предложил Карин.

– А что, - ответил Бакланский.
– Все равно ждать. Послушаем, Кирилл Петрович? Веди, Григорьев.

– Я, Виктор Иванович, за сигаретами в буфет сбегаю. Вы проходите, а я сейчас вернусь.

– У меня своих проблем хоть отбавляй, - заявил начальник СКБ.
– Вы идите, а я с Григорьевым в буфет. Перекушу пока.

– Ай, Кирилл Петрович, - укоризненно закачал головой Бакланский.
– Я же вам предлагал пообедать.

– Ничего, Виктор Иванович. Вы идите, идите.

Карин и Бакланский вошли в комнату, а Григорьев и Кирилл Петрович направились к буфету.

– Что у вас тут происходит?
– устало спросил начальник СКБ.

– Ничего. Защищаемся. Было бы что защищать.

– Защититесь?

– Бакланский - наверное. А я - нет.

– У вас что, разные темы? Юмор мне непонятен.

Григорьев промолчал. Они зашли в буфет. Народу здесь было мало, но сигарет с фильтром не оказалось.

– Выпьем по чашечке?
– предложил Кирилл Петрович.

– Спасибо. Я кофе уже наглотался. Сбегаю-ка в ресторан. Может, там сигареты есть. Я быстро вернусь.

– Беги, беги, - Кирилл Петрович принялся изучать витрину буфета.

Григорьев выскочил в коридор - ну и денек сегодня выдался!
– и метнулся вниз по лестнице, заметив, что у дверей лифта очередь.

В холле на нижнем этаже, в двух шагах от Григорьева на чемодане сидела Катя. Рядом с ней стояло еще два чемодана.

Весь этот взбалмошный вечер как-то успокоил Григорьева. Заботы других людей и проблемы, которые они решали, отвлекали его от собственных грустных мыслей. Все-таки на виду, на людях легче переносить свое горькое и тоскливое. Вот и суетился он, отвечал на вопросы, задавал их сам, успокаивал кого-то, и ему было легче.

А теперь в двух шагах от него на чемодане, подперев щеку рукой, сидела Катя. Она не видела его, и он еще мог уйти незамеченным. Но как уйти? Тем более что здесь, в гостинице, просто так не сидят. Здесь ждут, не освободится ли местечко.

Григорьев подошел, отодвинул один чемодан и присел на него. Катя сделала движение рукой, как бы удерживая чемодан, и увидела Григорьева. Она растерялась: слишком внезапно все произошло.

– Здравствуйте, Катя!
– сказал Григорьев.

– Александр, здравствуй!.. А... а я тебя видела из троллейбуса, крикнула даже.

– И я тебя видел.

Сейчас, когда все было выяснено, когда они были просто знакомыми, разговаривать стало легче. Особенно ему. Просто знакомые - и все.

– А нас вытурили все-таки из гостиницы. Делегация какая-то приехала. Но на произвол судьбы не бросили. Обещают дать здесь три места, после десяти часов.

– А где же твои подруги?

– Они только что ушли обедать в ресторан. Потом пойду я. А чемоданы в камеру хранения не принимают, пока мы здесь не прописаны.

– Так давайте мне ваши чемоданы. Я унесу их к себе в комнату, что вам с ними таскаться. Потом вы зайдете или я сам принесу.

– А удобно ли?

– Очень даже удобно! Я живу в семьсот двадцать третьей комнате. Заходите ко мне или позвоните по местному телефону - тоже семьсот двадцать три. Я все время там буду. Только вот сигареты куплю... Надо же, какая встреча. Третий раз за день.

– Ладно. Идите за своими сигаретами.

– Я мигом.

Григорьев заскочил в ресторанный буфет, купил две пачки сигарет и вернулся..

– Вот я и готов. У меня сейчас в комнате комиссия, знакомые. Весь вечер дым столбом.

– Что-нибудь неприятное.

– Скорее - фантастическое: второе Я.

– Как второе Я?

– Потом объясню. Запомни, комната семьсот двадцать три.

– Запомнила. А не тяжело сразу три чемодана?

– Что ты?! Я лечу!

– Спасибо тебе, Санчо!

Она пошла и оглянулась, как днем на лестнице института.

Григорьев схватил три чемодана и взлетел на седьмой этаж бегом.

Начальник СКБ уже сидел в холле возле телевизора и курил. Григорьев поставил чемоданы и сказал ему:

– Кирилл Петрович, заходите, пожалуйста, в комнату.

– Я зайду. Докурю и зайду. Там и без меня дыма хватает. А ты что, съезжать собрался?
– спросил он кивнув на чемоданы.

– Нет. Знакомых встретил. На время чемоданы к себе поставлю.

– Тогда пойдем.- Кирилл Петрович потушил сигарету, и они вместе двинулись по коридору.

В номере было страшно накурено. Григорьев пропустил начальника вперед, а сам, раскрыв ногой дверцу шифоньера, толкнул туда чемоданы.

В комнате спорили, то и дело упоминая Академию наук. Виктор Иванович смело и с ходу мог входить в любые проблемы. Вошел и здесь, и можно было не сомневаться, что он уже собрал всю возможную информацию и, шутки ради, будет теперь строить мысленные конструкции в поисках решения. Это для него было как вечерний кроссворд. Кирилл Петрович бросил шляпу и плащ на кровать, больше некуда было, и, заложив руки за спину, спокойно ждал, когда все выметутся вон. Бакланский начал записывать адреса и телефоны членов комиссии и этим как бы предложил им сниматься с места. Последним уходил Карин. Бакланский его остановил, но тот покачал головой: