Чтение онлайн

— Не могу поверить, что вы имеете наглость смеяться, — выдохнула Эшли, взмахнув руками и показывая на стену с которой ей придется работать. Так или иначе. Отскочив назад, она еще раз осмотрела ровную поверхность, потом перевела взгляд на Кейна. Она не верила своим глазам. Он даже не собирался отрицать свою вину. Наглый самоуверенный мужлан, вот кем он был.

Сжав кулаки, Эшли отвернулась. Глубоко вздохнув и выдохнув, она подошла к стене. Вытянув руку, она провела пальцем по неумело окрашенной поверхности. Все верно, она не ошиблась. Этот подлец сделал это нарочно, будь он проклят.

— Вы, детектив Харрис, покрасили ее, — сквозь сжатые зубы, процедила Эшли, не поворачиваясь к Кейну. Она просто не могла сделать это. Только не сейчас, когда злость бурлила в ее крови и она не была уверена, что сможет совладать сама с собой, — Уверена, вы сделали это нынешним утром. Вот только не понимаю зачем? Если занимаетесь творчеством, тогда вам ни к чему вызывать художника для этой стены, — она резко осеклась, чувствуя, как не хватает воздуха. Нужно дать себе время немного остыть.

— Заметь, я этого и не скрываю. Тебе придется, как следует потрудиться над этой стеной. Этот цвет меня больше не устраивает. Хочу, чтобы стена была белой, перед тем, как ты нанесешь на нее рисунок.

Эшли подпрыгнула и развернулась, едва не врезаясь в твердую грудь Кейна. Зачем он подошел так близко к ней? Пользуясь своей поистине огромной фигурой, он нависал над ней. И не просто нависал. Он заставлял ее отходить назад. Задрав голову, Эшли растерянно смотрела на него, напрочь позабыв о покрашенной стене позади себя.

— Что вы сказали? — спросила Эшли, отступая и отступая назад. Она понимала что, не сделав этого, окажется прижатой к Кейну. Слишком близко, слишком тесно. Кажется, она даже могла почувствовать его запах. Ее чуткое обоняние вмиг распознало эту терпкость, жесткость, которая не имела ничего общего с продуктами парфюмерии. Нет. Этот аромат был его собственным, мужским и присущим только ему. Эшли знала, что навсегда запомнит его.

— Осторожно, — с усмешкой сказал Кейн, выбрасывая руку вперед и легко удерживая Эшли за плечо, придерживая, — Кажется, стена еще не совсем просохла.

Эшли не смогла устоять на ногах. Закачавшись, она упала ему на грудь, но тут же выпрямилась.

— Отпусти меня, — задыхаясь, проговорила она.

Когда Кейн подчинился, она отошла в сторону. Проведя руками по волосам, она посмотрела на стену, оценивая фронт работы. Это точно займет гораздо больше времени, чем она собиралась потратить. Особенно если учесть то, что сказал Кейн. И, конечно же, она не сможет отказаться. Эван точно не одобрит разрыв контракта и выплату неустойки. Он надеялся на эти деньги. Впрочем, как и другие сотрудники. Чего бы Кейн не добивался, Эшли поняла, что должна развернуть ситуацию в свою сторону. Она всегда умела позаботиться о себе и сейчас сделает то, что привыкла всегда. Она не позволит пользоваться собой и запугивать.

— Не знаю, на что вы детектив Харрис рассчитывали, сделав такую глупость. Но я преступлю к этой работе, — Эшли шагнула к Кейну, на этот раз уже сама, — поверьте, вы заплатите мне за каждый час, который я проведу в этой чертовой комнате. Дешево вам это не обойдется. Я знаю цену своего рабочего времени, и скоро вы его тоже узнаете.

Сложив руки на груди, Эшли подошла к стене, оглядывая ее уже более профессиональным взглядом. Она еще никогда не видела настолько бездарной работы. Либо у Кейна напрочь отсутствовали элементарные навыки, либо он сделал он, не пытаясь, как следует постараться. Уже успев изучить его, Эшли склонялась ко второму, чтобы все это не значило.

Хорошо, что она умела трудиться и никогда не уступала перед трудностями, как нелепо раскрашенная стена.

— Почему вы все еще здесь? — Эшли развернулась к Кейну, спокойно глядя на него. Кажется, у нее получилось его удивить, — Или вы собираетесь отказать мне в работе?

— Ни в коем случае, — отозвался Кейн, — Я буду рад нашему сотрудничеству. Долгому сотрудничеству. Если тебе что-то понадобится, всегда можешь найти меня внизу.

Эшли сомневалась, что ей может что-то понадобится от него. Но, она оставила свое мнение при себе, потому что Кейн, наконец, вышел из комнаты, оставляя ее наедине со всем тем беспорядком, который он натворил.

??????????????????????????

Кейн посмотрел на электронные часы. Подсвеченный тусклым светом дисплей показывал почти девять. Поздний вечер. За это время Эшли так и не спустилась на первый этаж. Она закрылась в комнате и отказалась открывать, заявив, что он мешает ей работать. Чтобы убедиться, что она не сбежала через широкое окно, ему пришлось пригрозить выбить дверь, если она не откроет ее сама. К его досаде Эшли подчинилась, не пытаясь скрыть недовольства на своем лице. Он бы не удивился, запусти она в него тарелкой с сэндвичем, который он принес ей. Наверное она бы так и сделала, если бы он не опередил ее угрозой вытащить из комнаты, чтобы она как следует поела, но уже на кухне. Она быстро выхватила у него тарелку, не оставив никаких сомнений, что его компании она предпочитала грязную комнату с размалеванными в ужасный болотный цвет стенами.

С любой другой женщиной такое намеренное игнорирование рассмешило бы его. Но только не с Эшли. Кейну не нравилась ее упертость. Она мешала ему в планах, от которых он собирался отказываться. Только вот на ее беду он умел добиваться своего. В этом деле ему не было равных и Эшли не станет его соперницей. Сегодня или завтра, он сломает ее упрямство и переступит через него. Без сожалений. На кону стояло кое-что большее, чем женские чувства.

Кейн еще раз посмотрел на часы. Он даст Эшли немного времени и позволит закончить работу. После, он поднимется и вытащит из комнаты, по ее желанию или против него. Если понадобится, он применит силу, которая не придется ей по вкусу.

Остановившись на этом решение, Кейн посмотрел на документы, сшитые в папку. Он не волновался, что Эшли может зайти сюда и увидеть, что он рассматривает ее прошлую и настоящую жизнь, лежащую у него как на ладони. Он делал это уже не единожды и точно не в последний раз. Он знал, что когда-нибудь отыщет что-то новое, за что прежде не зацепился взглядом. Старые знакомства, тяжелые отношения и неприятные разрывы. Что-нибудь способное рассказать ему почему Эшли выжила после встречи с убийцей.

Кейн взял из папки старую фотографию, копию которую ему прислали из интерната для детей сирот. Если судить по дате, то здесь Эшли не больше пяти лет. Худенькая девчушка с кудрявыми светлыми волосами. В ее глазах не светилось привычного для детей веселья. Вместо этого она хмурилась, прижимая к груди потрепанную куклу. Позади нее возвышался обшарпанный трейлер. Наверное, первые годы своей жизни Эшли с родителями жила в трейлерном парке. Не самое подходящее место для такой малышки. Да и для любой другой тоже.

Сжав губы, Кейн ближе притянул к себе фото, подставляя к яркому свету настольной лампы. Он пытался найти в детском изображении хотя бы один ответ для себя. Кто родители этой малышки? Пытались ли они избавиться от этой гнетущей грусти в глазах своего ребенка?

Он делал это. Смешил, веселил и радовал так, как только мог делать мужчина. Он старался быть хорошим отцом и мужем. Получилось ли у него? Нет.

Кейн закрыл глаза, но это не спасло его от болезненных воспоминаний, у которых не было срока давности. Он не жалел, что у него не сохранились памятные фотографии. Он сам избавился от семейного альбома, который собиралась Шейла. Он смотрел, как огонь поглощал фотографии без единой эмоции. Люди, которых он любил, навеки остались в его сердце, в том месте, куда он больше никого не впустит. Испытывать к людям больше чем простую симпатию равнялось для него с уязвимостью. Болезненной и неприятной.

Вернув фото Эшли, Кейн закрыл папку и небрежно бросил в верхний ящик рабочего стола. Пока хватит. Он вернется к документам позже, когда останется один. Сейчас же, он отправится к Эшли, чтобы сыграть роль обаятельного и заинтересованного в ней мужчины. Женщины любят внимание и увлеченность. И как бы Эшли не сопротивлялась, Кейн знал, что интересен ей. Она отвечала на каждый его поцелуй и так уже упорно пыталась от него сбежать. Конечно же, ему было известно о ее разорванной помолвке. Именно этим он объяснял ту настороженность, с которой она держалась рядом с ним.