Чтение онлайн

– Что я должна делать?
– спрашивает неуверенно.

– Пока ничего, - жму плечами.
– Осмотрись, посмотри лошадей, в идеале - запомни их клички. Они любят, когда их знают по имени. Когда позову - подавай что прошу.

Я подошла к стойлу Призрака и собралась войти внутрь, разглядывая жеребца, как услышала за спиной.

– Ты что, пойдешь туда?

Оглянулась недоуменно.

– Ну да.

– Он же больше тебя раза в три!

Я улыбнулась. Уверена, будь Марк сейчас здесь, его бы это позабавило. Катя выглядела совсем не так как обычно, а была похожа на испуганную девчонку.

– Он никогда меня не обидит, - улыбнулась.
– Если хочешь, стань напротив и просто наблюдай. Ты увидишь сама, ничего страшного тут нет. Есть лишь огромный, гордый и красивый конь, который нуждается в твоем внимании и достойном уходе. И если ты дашь ему эту малость - он отдаст тебе взамен свое сердце.

Больше Катя меня не отвлекает, и я не отвлекаюсь от нее. Делаю то, что делаю каждый день сколько себя помню с тех пор, как родители завели первую пару лошадей - ухаживаю за ними. Обтираю, расчесываю, угощаю вкусняшками, кормлю, наливаю свежую прохладную питьевую воду, разговариваю. Я так ухожу в процесс, что теряю контроль времени. И настолько отдаюсь этому всему, что забываю про Катю, которая наблюдает за мной все это время. Лишь когда выхожу из последнего стойла, покормив мамину Принцессу, обращаю внимание на девушку и на то, что зрителей прибавилось.

Вместе с Катей в конюшне стоит Костя.

– Ты прав, - кивает Косте Катерина.
– Это действительно похоже на магию.

– Я же говорил, - улыбается он, глядя на меня.

Я немного смущаюсь под этим взглядом. И наслаждаюсь им.

– Все готово, теперь можно и прокатиться.

– Нет, нет, подожди. Теперь у меня появились вопросы, - отталкивается от скамейки, на которую опиралась, Катя.
– Расскажи мне больше о них. О каждом из них.

– Зачем?
– с любопытством смотрит на неё Костя.

– Я всегда предпочитаю знать, с кем имею дело. Будь то люди или лошади.

– Я могу говорить о них вечно, так что, - просто жму плечами и устраиваю ей экскурсию. Оборачиваюсь к стойлу, из которого вышла и рассказываю о каждой из лошадей по очереди.
– Эта светлая кобылка - мамина Принцесса. Она относительно молода, дочь первой маминой лошади, которую мама лично принимала, растила и выхаживала. В стойле напротив уже знакомый тебе Призрак. Это папин конь. Самый выносливый из всех наших лошадок, в почтенных годах, но не утративший былого пыла. Рядом Ветер, конь дяди Тимура.

– За ним Корица, мамина лошадка, - улыбнулся Костя, погладив морду рыжей лошадки, которая тут же ткнулась мордой ему в скулу. У этих двоих особая любовь, которая всегда меня умиляла.

Я передаю ему право слова, ведь рядом его лошадь.

– А это, прошу внимания и почтения, Тень.

– Тень?
– с интересом переспросила Катя.

– Вот подкрадется эта махина к тебе бесшумно, как он умеет, и поймешь, что имечко говорящее.

– Ух, говорящие имена? Нравится, одобряю. Чья Скарлетт?
– читает имя на стойле рядом.

– Нравится?
– улыбаюсь.

– Приковывает взгляд, - кивает Катерина.
– Я бы сказала, что приковывает взгляд больше всех в конюшне.

Мы с Котиком переглядываемся. Он усмехается и опускает взгляд, я подавила улыбку.

– Это кобылка Марка.

Катя смотрит на меня с недоверием.

– И не тяжело этой красавице моего жеребца на себе таскать?

– У них любовь, - хмыкнул Костя.
– Поэтому будь осторожна и не обижай Марка в присутствии его лошади, а то вы не подружитесь.

– О, мы подружимся, не сомневайся. А эта красота чья?
– Катя кивает на стойло с моей лошадкой.

– Карамель моя. И я бы рекомендовала ее в качестве первой лошади - она очень спокойная.

– С такой милой хозяйкой? Я и не сомневаюсь. А Барон?

– Конь дяди Фила. Вы еще не знакомы. Это дядя Котика, брат его мамы.

– Это здорово, иметь большую и дружную семью, как у вас.

Я перевожу взгляд на Котика, он улыбается, согласно кивает. А потом замечает.

– Ты вроде в нее метишь, так что самое время освоить верховую езду. И давай без шуток про позу наездницы и твоего жеребчика.

Катя засмеялась и покачала головой.

– И не собиралась, при детях, - кивок в мою сторону.

От которого мои щеки полыхнули алым.

– Я не дети, - фыркнула возмущенно, глядя на этих двоих.

– Да?
– невинно хлопает ресницами Катерина, - ну как скажешь. Оставлю вас двоих на пару минут, сбегаю за телефоном. Если уж я собираюсь залезть на лошадь, селфи необходимо сделать шедевральным.

– Катя, - окликнула я ее, чтоб сказать, что ее телефон торчит из заднего кармана ее джинсов, но она не оглянулась, выскользнула из конюшни, оставив нас с Костей одних.

– Итак, - улыбнулся Котик и сделал несколько шагов ко мне, сокращая расстояние между нами.
– На чем мы остановились?

Его сильные руки легли ко мне на талию и сжали ее, притягивая мое тело к его телу. Сердце, кажется, не то, что стало пропускать удары - перестало биться вообще. Стою, вжимаемая в его сильное тело, и боюсь дышать.

А он, кажется, не боится уже ничего. Потому что в следующие секунды я оказываюсь вжата в деревянную стену стойла, и его губы смыкаются на моих губах.

Я прикрываю глаза, смываемая этим поцелуем, как лавиной. Кажется, земля стала уходить из-под ног, и мне приходиться вцепиться в его сильные руки, чтоб не упасть лужицей у его ног. Чувствую, что дрожу. Он, кажется, тоже дрожит. Но не отпускает. Размыкает мои губы и скользит языком внутрь, прогнав мое тело через новый, неведомый до этого момента спектр ощущений. Огонь, бегущий по венам, возбуждение, отправившее мурашки по коже, любопытство, восхищение, недоверие к тому, что поцелуй может быть таким сладким. Я же целовалась до этого. Даже сегодня. А ощущение, что целуюсь впервые. Потому что поцелуи должны быть именно такими, только такими.

Из рая на землю вырывает громкое ржание Скарлетт.

– Марк идет, - догадываюсь, прошептав сбивчиво у губ Кости.

– Я не закончил с тобой, - опаляет мои губы своим дыханием и делает вынужденный шаг назад. Но одну руку не отпускает, не до того, как убедился, что я могу стоять самостоятельно.

В тот момент, когда внутрь вошел Марк, а вслед за ним его Катерина, лишь мое пляшущее ламбаду сердце могло выдать то, что еще минуты назад здесь произошло что-то непозволительно запретное и крышесносяще прекрасное.