Чтение онлайн

На поверхности встали огромные фонтаны чудовищных взрывов. Корабли облачников нагло шли параллельными колоннами на расстоянии двух-трех кленетов. Колонны состояли из линкоров "Тродлер" и "Крайссель" под тесным прикрытием многих ГХ-270А. Прогремев над городом, они заложили вираж и пролетели над космической гаванью на озере Мерсин. Через мгновение на обширную зону гравибассейнов и прилегающие улицы обрушился убийственный огонь разлагателей. Теперь облачники стремились к уничтожению целей не формально, как в предыдущие дни, а со своей былой целеустремленностью. Более того, снайперская точность, которую обеспечивали им кристаллы, имела опустошительные последствия. Брим, преследуя один из "Тродлеров ТР-215" почти до самой поверхности, увидел, как горит целый пригород. К концу дня огромное облако дыма - хорошо заметное с орбиты - покрыло почти всю зону космопорта, черное на краях и озаренное языками пламени снизу. По мере того как терминатор сдвигался в сторону вращения планеты, облако превратилось в сплошную завесу, освещенную снизу бушующими пожарами.

***

Вскоре после наступления темноты Брим на высоте почти полмиллиона иралов выходил из боя на малой высоте (в котором они с Горманом завалили "Горн-Хофф" 262), когда увидел эскадрилью "Непокорных", летящих строем по три, но без арьергарда. Он примкнул к ним - и почти сразу понял всю истину старого правила: "хуже нету, как драться против света". Он пошел зигзагом из стороны в сторону, изо всех сил всматриваясь в дисплей кормового обзора, когда со стороны слепящей Триады - и точно за кормой - засверкали вспышки разлагателя, бьющего в его левый понтон.

Голосовую связь заполнили возгласы боли и удивления. Брим стиснул зубы и резко ушел в штопор, одновременно приказав связисту Норгейту предупредить "Непокорных" по КА'ППА-связи. Стряхнув, по всей видимости, нападающих у себя с хвоста, он вызвал контроль повреждений и снова начал набор высоты. Но не успел еще шеф Кондрашен доложить оценку повреждений, из понтона снова вырвалось пламя, и система поддержки среды мостика испустила клубы мерзко пахнущего дыма - все логические схемы сгорели.

Приказав активировать спасательные пузыри, Брим велел команде быть готовой покинуть корабль и взял курс на Порт 48, имевший хорошие ремонтные мастерские. Но вскоре понял, что и туда ему не добраться - при работе гравитационных двигателей на всей тяге он продолжал неуклонно терять высоту. А при попытке даже очень плавного поворота в корпусе начиналась угрожающая вибрация, превращающая навигационную систему в бесполезный мусор. Оставался единственный выбор - либо приказать команде уходить в спасательных пузырях, что на такой низкой высоте было крайне рискованно, либо пытаться сесть на озеро Мерсин оно блестело внизу в отсветах пожаров. Радио больше не помогало - как и КАППА-связь, оно издавало только какофонию треска и свиста. Он прикусил губу, готовясь сотворить чудо - посадить корабль на озеро, не потеряв больше жизней, чем уже потеряно.

Брим сбросил мощность на гравитаторах, и вибрация постепенно уменьшилась. Были отчетливо слышны дополнительные выхлопы где-то возле поворотного двигателя, хотя группа контроля повреждений еще об этом не сообщила. За гиперэкранами восходил один из спутников Авалона, глядя на пригородный ландшафт, окутанный дымом пожара. Почему-то Брим вспомнил Еву Картье - уцелела ли она в битвах этого дня? Как было бы хорошо утешиться с этой нежной красавицей, с которой у него так много общего! Его охватило безумное и отчаянное желание прижаться щекой к ее груди...

Заставив себя очнуться, он взял курс на неистовое пламя пожара вдоль уреза воды озера, следуя поворотам Большого Ахтитового канала. На долгие мгновения исчезло все, кроме показаний приборов. А они сбрендили окончательно: его верные союзники - радио альтиметр, авиагоризонт, барометр, датчики температуры - все хихикали ему в лицо нулевыми значениями.

– Внимание всем! Внимание всем!
– предупредил он по громкой связи и сам удивился: будто кто-то другой говорил его голосом.
– Всем приготовиться к аварийной посадке. Задраить гермошлюзы и поставить скафандры на максимальную жесткость. Повторяю. Задраить гермошлюзы и поставить скафандры на максимальную жесткость.

Большой Ахтитовый канал сверкал бегучими отблесками пламени. Ларкин, начальник связи, пробовал по очереди шесть разных частот. Он вызывал базу озера Мерсин и даже Порт 30 - безрезультатно. Вся аппаратура отказала - ни радио, ни автоидентификации, ни опознавательных сигналов. Вот-вот по нему начнут стрелять разлагатели противовоздушной обороны города - без сомнения, они его уже ведут, выжидая со стрельбой до последнего момента. Корабль на такой низкой высоте мог оказаться подбитым своим кораблем. Эх, знали бы они наверняка!

И тут с оглушительным тупым ударом гравитаторы потеряли почти всю оставшуюся мощность - это явно отказал второй крупный центр управления. Теперь даже представить себе нельзя, что он доберется до озера Мерсин. Придется нырять в канал.

И тут внезапно небо вокруг него ожило - должно быть, все разлагатели региона открыли по нему стрельбу! О Вселенная, да неужели эти глухие придурки не могут распознать звук адмиралтейских гравитаторов? Брим включил посадочные огни - каким-то чудом они не отказали, - сумел перемахнуть через какое-то строение, покачал понтонами "Звездного", чтобы показать, что у него затруднения, и...

Наконец-то! Стрельба стихла, и включилась величественным сиянием тысяча уличных фонарей по берегам канала. Впереди не дальше кленета находился один из гравибассейнов канала - не хуже, чем по посадочному вектору на озере Мерсин.

Брим машинально начал заход - очень быстрый, крутизны сорок пять градусов. "Звездный" кое-как слушался управления. Брим собрал все, что в нем еще осталось, чтобы посадить корабль - и его доблестный экипаж - на землю без потерь. Приказав отключить немедленно все несущественные в данный момент системы, он выровнял машину между двумя рядами уличных фонарей, летящих назад мимо гиперэкранов корабля. Любой ценой он должен был сохранить спокойствие сколько бы адреналина ни накачивало в кровь его усталое тело. Ком в горле грозил его задушить.., аккуратно.., только не дать кораблю сейчас сойти с гравитационной ноги! Уличные фонари впереди вдруг разошлись, открывая гравибассейн. Брим чуть-чуть сбросил высоту прямо за входом. Мелькнула внизу крошечная баржа, и Брим увидел мелькнувшие вытаращенные глаза ее экипажа, впившиеся в брюхо огромного звездолета, взявшегося невесть откуда прямо у них над мачтами.

– Всем приготовиться к аварийной посадке, - предупредил Брим по громкой связи - как будто люди сами не понимали.
– Задраить гермошлюзы и поставить скафандры на максимальную жесткость.

Теперь - или никогда! Он резко опустил нос, чтобы задрать хвост, и с помощью маневрового двигателя нарочно подставил разбитый правый понтон, чтобы тот принял на себя часть удара. Так, может быть, удастся не перевернуться.

Заслуженный "Звездный Огонь" ударился о воду всеми своими двадцатью семью тысячами мильстоунов. Сотрясение было страшным. Огромная машина подпрыгнула (держатели кресла впились в тело, и Брима ударило о подлокотник). От носа оторвало огромный кусок обшивки и пронесло между растяжками верхнего гиперэкрана. Понтон оторвался с грохотом и адским визгом. Брим инстинктивно закрыл лицевой щиток скрещенными руками. Раздался еще один скребущий визг - и Вселенная скрылась за двумя стенами воды. Ударил толчок неимоверной силы, и Брим еле успел поставить скафандр на максимальную жесткость, как его выбросило из кресла и швырнуло на приборную панель головой вперед. Вселенная вспыхнула рябью красных точек и растворилась в темноте.

И тишина. Внезапная и оглушительная тишина, длившаяся половину вечности. Потом голосовая связь внезапно наполнилась криками боли и ужаса. Сквозь разбитые гиперэкраны было видно, что "Звездный" клюнул носом и резко накренился на левый борт. Брим оттолкнулся от кресла, стоя одной ногой на подлокотнике, другой на палубе, и огляделся в тусклом свете аварийных ламп. Кое-кто из людей на мостике уже пробирался к трапу кормового люка, но многие лежали неподвижно, свалившись на пульты. Открыв на мгновение лицевой щиток, Брим почувствовал запах гари и увидел отражающийся от воды мигающий яркий огонь - всего в нескольких иралах под левым гиперэкраном. Не только горело все, что могло гореть на борту "Звездного", но и обшивка, "восстанавливаясь" в присутствии кислорода, порождала страшный жар, грозивший поджечь все вокруг. Брим закрыл щиток и направился к трапу вслед за другими, обходя консоли, которые всего несколько метациклов назад казались так разумно размещены. Он останавливался возле "занятых" пультов, но поднять смог только одного человека, которого и стал толкать впереди себя.

Кормовой люк вдруг широко распахнулся, и на разбитый мостик ворвалось человек десять, не меньше, в боевых скафандрах на фоне раскаленного добела пламени. Огненный капкан! В жидком мерцании огня Брим увидел, что последним в люк ворвался Барбюс - немедленно захлопнувший люк и задраивший его.

– Капитан Брим, - крикнул он, заглушая грохочущий хаос, царивший в голосовой связи, - это вы?

– Я, шеф!
– проревел в ответ Брим.
– Кажется, кормовой люк - это уже не вариант.

– Так точно, сэр!
– ответил Барбюс.
– И этот мостик через пару циклов тоже уже будет не вариант. Огонь распространяется в эту сторону - и быстро.