Чтение онлайн

– Ну, - отшутилась она с улыбкой, - если бы я ждала, что ты меня туда отведешь, я бы вообще забыла, как это делается. Я не имею в виду ходьбу по лестнице.

– Ну, невелика опасность, что ты это забудешь.

– Верно, - признала она.
– Это как ездить на детском гироцикле.

– Только еще приятнее.

– Ага. Намного...

Они взяли бутылку приемлемо дорогого логийского к ужину из фруктов, чатни, сыра и свежего хлеба с хрустящей корочкой. Как всех звездолетчиков, служивших когда-то на одном корабле, их связывала особенная дружба, выкованная длинными вахтами, суровыми гравитационными бурями и глубокой, загадочной любовью к самому космосу. Разговор шел легкий, он только касался старых знакомых и их судьбы. Слышал ли он что-нибудь о Марго Эффервик? Посчастливилось ли какой-нибудь даме завоевать сердце Тоби Молдинга или для маленьких седеющих коммандеров еще есть шанс? По-прежнему ли заправляет всем хозяйством Утрилло Барбюс?

– А с кем это ты теперь спишь, Вилф Брим?
– вдруг спросила она.
– Я не в буквальном смысле, конечно.
– Она застенчиво улыбнулась.
– Эта длинноногая карескрийка - Ева Картье, если помню - успела затащить тебя в постель раньше меня?

– А это вообще не твое дело, - огрызнулся Брим, но невольная улыбка и краска на щеках его выдали.

– Ага!
– возликовала Труссо.
– Да можешь не говорить, я и так знаю.
– Она улыбнулась.
– Хотела бы я обнимать мужчину такими же длинными ногами.

– Я уверен, что ты вполне достигаешь той же цели другими средствами, усмехнулся Брим.

– Можешь мне поверить, - ответила она с улыбкой, но потом нахмурилась. Картье настоящая карескрийка, правда? Я так понимаю, что она летала на одном из колхауновских каперов, как он их называет.

– Так и было, - подтвердил Брим.
– Тогда мы с ней и познакомились. Но что ты имеешь в виду - "настоящая карескрийка"?

Теперь уже Труссо стала серьезной.

– Не знаю, - ответила она.
– Просто слово само выскочило.
– Склонив голову набок, она поглядела на него, будто видела в первый раз. Потом подняла брови.
– А может, знаю. Она не такая, как ты. Она гордится тем, что она карескрийка. А ты никогда даже об этом не говоришь.

– Да, - ответил он.
– Я над этим сейчас работаю.

– Вот как?

– Вот так, тыть его черт! Я начинаю ощущать, что быть карескрийцем - это нормально. Но я еще - и прежде всего, наверное, - имперец. Имперец родом из Карескрии, вот и все. Можешь мне поверить, мы с ней вдвоем об этом не раз говорили.

Труссо потянулась через стол и взяла его за руку, - Рада это слышать, мой будущий любовник, - сказала она.
– Никогда не ставила под сомнение твою "имперскость" - если есть такое слово. И представить себе не могу, кому бы это могло прийти в голову - разве что Пувису Амхерсту. Тыть его черт, с твоими двумя Имперскими Кометами и связями с троном ты несомненный имперец, Вилф Брим. Но между вами двумя есть одна большая разница - и не та, что у вас между ногами.

– И это?

– Ева Картье гордится, что она родом из Карескрии.

– Да кто сказал, что это я один такой "бездомный"?
– с напором спросил Брим.
– Ты тоже, как я помню, никогда не говорила о своей родине.

Она рассмеялась:

– А это потому, что я никогда свою родину не покидала, Вилф Брим.

– Не понимаю, - ответил он.
– Я думал, ты родилась в провинциях Лампсон.

– Родилась, - ответила она с легкой улыбкой.

– Так почему ты никогда о них не говоришь?

– Потому что мы уехали оттуда, когда мне еще года не было, - объяснила она и потом перестала улыбаться.
– Вилф Брим, - сказала она, чуть помолчав.
– Ты не слишком много времени тратил на изучение личных дел персонала, когда мы вместе служили, а то бы ты знал, что я - флотское отродье. И мать, и отец у меня - Синие Куртки. Моя родина - Флот, и я этим горжусь. А ты вот ведешь себя так, будто у тебя вообще родины нет.

– Чертовски близко к тому, что говорит Ева.

– Хмм. Чем больше я слышу об этой женщине, тем больше она мне нравится несмотря на ее тытьчертовски длинные ноги.

– А дальше ты мне скажешь, что я одинок, - сказал Брим.

– Нет. Напомню только, что я тебе уже это говорила год назад, когда мы мотались в космосе на старом нашем "Звездном".

– Кажется, помню, - кивнул Брим.

– Чем больше ты стараешься забыть, кто ты, тем больше отсекаешь от себя людей. Ты же знаешь, Карескрия теперь очень популярна.

– Можешь мне поверить, когда я начинал службу, все было наоборот.

– А, это я все знаю, - отмахнулась она.
– Но годы войны и люди вроде тебя, Вилф Брим, Колхауна и этой чертовски длинноногой Евы Картье изменили это навеки.

– Все равно такое трудно забывается, - ответил он, поняв, что его затаскивают на ту же дорогу, по которой недавно водила его Ева Картье.
– Ты не была в Академии и когда я там учился. Тебе не пришлось иметь дело с целым флотом Пувисов Амхерстов, которые относятся к тебе как к грязи, что бы ты ни делал.
– Он скрипнул зубами.
– В те дни карескрийцем быть было сурово, и забывается это нелегко.

– Но ведь ты, отказываясь от Карескрии, направляешь эту злобу не на тех, кто мешал тебе жить, а на самих карескрийцев.

– Знаю, - ответил он.
– Она мне и это говорила.

– А не говорила она тебе, что эта злость и есть причина твоего одиночества?

– Нет, - признал он.
– Этого она не говорила. Но кто может подтвердить, что ты права? Может быть, злость здесь и ни при чем.

– А что при чем?
– зацепилась она за слово.
– Значит, ты признаешь, что ты одинок?

Брим с досадой встряхнул головой и решил начисто сменить тему.

– Нет, - ответил он.
– Я ничего не признаю, кроме того, что скоро свалюсь и засну, даже если не доберусь до станции шаттлов.
– Он усмехнулся.
– Как насчет подбросить меня на озеро Мерсин в твоем блатном глайдере?

– Ладно, шкипер, - сдалась Труссо.
– Бросим тему - пока что. Погоди, пока я оплачу счет.., и в сортир забегу.

– Я подремлю в вестибюле, - ответил Брим, шутя только отчасти. Его ждала довольно суровая война, и отчаянно нужны были хоть несколько метациклов сна, чтобы к ней подготовиться.

***

Было довольно поздно, когда они подъехали к стоянке на некотором расстоянии от передвижной гравиподушки, где проверял свои швартовы шаттл ночной вахты. С озера Мерсин задувал влажный осенний бриз.

Почти все мелкие суда уже отбыли. Нажав на гравитормоз, Надя улыбнулась и открыла дверцу.

– Провожу тебя до корабля, - сказала она.
– А то еще уснешь на стоянке. Брим улыбнулся.

– Извини, что не был слишком хорошим спутником по дороге, - сказал он.
– Я просто выдохся - физически и умственно.

– Ты всегда хороший спутник, мой экс-шкипер, - сказала она, беря его за руку и направляясь поперек бетонной полосы.
– Иногда тебе даже не надо ничего говорить.

– Спасибо, - просто ответил он. Он ее тоже ценил.