Чтение онлайн

Она повернулась. Он смотрел прямо на неё. – Нить соединяет нас. Она связывает нас, когда я в перевоплощённом облике. Она позволяет тебе видеть, что вижу я, делить тот опыт со мной. Она привязывает меня к тебя, и я чувствую тебя со мной. Если я утрачу контроль после перевоплощения, то могу рассчитывать, что ты меня вернёшь. Ты можешь достучаться до меня и вернуть меня домой. К тебе. Ты мой дом.

Она была поражена. – Я не считаю себя твоим домом.

– Не в традиционном смысле. Но эмоционально. Ты обеспечиваешь меня полюсом. У меня нет настоящего дома или семьи. Не было многие годы. Связывание даёт мне это. Друиды решили, что это наилучший способ защитить меня против побуждений перевоплощений. Узы по отношению к людям всегда самые сильные. Наверняка ты должна ощущать то же к Паксону?

Она кивнула. – Конечно это так.

– Между мной и тобой иного рода эмоциональная связь, порождённая взаимной зависимостью. Она создаёт другого рода близость. Она полагается на некое слепое доверие. Это не мягко. Это сильно, сурово и временами страшно. И инстинктивно. Это практически прирождённая реакция на выбор жизни нежели чем смерти, разума вместо безумия. Вот что всегда на кону. Понимаешь?

– Думаю, да. Но что на счёт твоей реакции с Клостеальтом? Какое это имеет отношение к твоему рассказу?

– Практически всё, что происходит между нами, является влиянием нити. Не только когда мы соединены, но также и после. Развратность Клостеальта сгенерировала мгновенную реакцию. Я перешёл к защите, хоть и не намеревался, не осознанно. Это была реакция на чувство гнева, беспокойства и без понятия чего ещё. Казалось, будто нанесли физический удар. Я увидел, что тебе угрожают. Я боялся, что тебе могут навредить. Ты мой дом, моя страховка. Я не могу стоять и ничего не делать.

Он замолчал, вздыхая. – Я не рассказывал тебе всего о связывании прежде. Я не мог рассказать большего. К тому же я считал, что ты отвергнешь меня после этого знания. Я придерживал то, что по моему мнению могло подождать. Это касается силы связывания, способов влияния на нас. Природы порождаемой зависимости и возможных проистекающих последствий. Когда это случается, то выбора не остаётся. Можно только реагировать, и эта реакция мгновенна — рефлекс сродни морганию. Ты действуешь, потому что должен. В такие мгновения ты под влиянием привязи и исполняешь её волю.

– Но я не чувствую того же на счёт тебя! – Вырвалось у Льюфар, прежде чем она смогла остановить себя, понимая сказанное, только произнеся это. Она поспешно попыталась переиграть. – Стой, я не имела ввиду…

– Нет, имела, - быстро прервал он жёстким голосом. – Ты говоришь честно. За это нельзя осуждать. И я понимаю. Твои чувства только твои. Мы разные люди. Моя реакция на связывание неизбежно отличается от твоей. Я не подразумеваю, какие у тебя должны быть чувства. Я рассказываю это, чтобы ты поняла влияние на меня. Я никогда не стал бы полагать, что у тебя должно быть то же самое.

Что ж, у неё было по-другому. Так ведь? Она подумала о предыдущих разговорах, где он настаивал, что она идеально дополняет его — неодинаково, но усиливающим его образом. Это заставило задуматься. Насколько они похожи? Возможно больше, чем ей хотелось признавать. Она понимала, что у неё ещё не выработалось твёрдой позиции; её понимание их отношений всё ещё было смутным и односторонним. Сколько ещё понимания ускользает от неё?

Она снова легла, глядя на небо, позволяя подробностям разговора улечься, обдумывая их одну за другой — и особенно последнюю. Каким образом нить влияет на неё? Она не совсем уверена. Сложно отрицать, что это мощное переживание. Или что та порождает в ней чувства, в которых она ещё разбирается. Она боялась за него, когда он разрывал связь в тот первый день, пока они выслеживали людей, умыкнувших Хрисаллин. Она бесилась и разочаровывалась и целая уйма чего ещё. Поэтому она не могла сказать, что нить вообще не влияет на неё.

Просто не так же, как влияет на него.

И она считала, что отреагировала бы по-другому на Клостеальта, если бы они поменялись местами. Она думала, что какое бы влияние связь ни оказывает на неё, это и близко не так сильно и изменчиво как у него.

В этом есть и хорошее. Одному из них нужно оставаться спокойным в конфликтных ситуациях. Одному из них нужно проявлять непоколебимость, если связи полагается работать как нужно.

По крайней мере одному из них, хотя двоим было бы лучше.

Иначе…

Иначе что?

Она не могла сказать. Ответ на этот вопрос всё ещё скрыт.

Для Хрисаллин Ли каждый день начинался абсолютно одинаково. Она просыпалась в своём коробе, деревянные доски и слои сетки за вентиляционными отверстиями которого не позволяли ей что-нибудь ясно увидеть. Могло идти утро либо же полдень. Ей удалось вписаться в график, позволяющий спать по ночам и бодрствовать днём. Она не могла сказать, чем это было хорошо. Возможно, это постоянство держало её в своём уме.

Возможно.

Каждый день она просыпалась внутри деревянного ящика, лёжа на предоставленной ей подкладке, с головой на подушке и завёрнутой в одеяло. Она вытягивала конечности в пространстве длинной около двух с половиной метров (это ей пришлось выяснить самостоятельно), затем была занята тем чтобы полностью проснуться, сохраняя полную неподвижность и прислушиваясь, хотя она ни разу так ничего и не услышала. Проснувшись, она садилась и прочитывала в голове имена любимых и потерянных ею людей, к которым она намеревалась вернуться.

Это был ритуальный список: Паксон, Льюфар, её мать, её друзья друиды, друзья тролли, друзья из старых деньков в Вэйфорде и непременно парочка новых, чтобы внести какое-то разнообразие в этот ритуал.

Когда это кончалось, она снова ложилась и ждала.

Ожидание было самым сложным. У неё не было никакого способа определить, как долго это продлится. Всё так сильно отличалось, что она уже не пыталась искать закономерность. Иногда это случалось быстро. Иногда занимало весь день. Но всегда случалось рано или поздно. В какой-то момент к ней приходила маленькая девочка.

По началу она пыталась призвать это дивное существо. Она постукивала по доскам ящика или даже сильно колотила по ним. Она топала ногами. Но ничто не давало никакого эффекта. Лишь тишина.

Хрисаллин полагала, что может стать жертвой похожего безумия, которое завладело ею, когда её похитил Арканнен и отдал к той другой ведьме, называвшейся Микой. Ей хотелось сопоставить двух ведьм в своём разуме и представлять, что ситуации похожи. Но в действительности не похожи, как и причастные ведьмы. Даже ни в коей мере.

Для начала, она не опаивала её и не развращала ядами и магией, переделывая в кого-то совершенно другого ради своих целей. Арканнен, по сути, вообще не появлялся. Но конечно же она была уверена, что появится. Маленькая девочка позаботилась об этом по инструкции, как она заявляла, Болотной Ведьмы. Что ж, может быть. Но эта девочка была безумна, поэтому нельзя вкладывать слишком много веса в её слова.

Сама Болотная Ведьма ни разу не показалась — по крайней мере не раскрывая свою настоящую внешность. Хрис полагала, что это случится, когда явится Арканнен, в качестве последнего провокационного жеста, что всё это часть игры. Но возможно за ней явятся не колдун или ведьма. Возможно, это будет Льюфар или её брат. Возможно, спасителями будут друиды со своей стражей троллей. То, что кто-то любящий и небезразличный явится за ней, никогда не подвергалось сомнению. Она проходила это прежде. В итоге кто-то всегда приходил за ней. У них получится и в этот раз.