Чтение онлайн

Придя в палатку, я тут же отозвала генерала и попросила выйти вместе со мной.

Я вышла из палатки с коробочкой в руке, словно держу на ладони бомбу.

Я знала, что это — не просто подарок. Не просто браслет. Это — судьба Тайгуси. Это моя ответственность. А значит — я должна умереть первой, если что-то пойдёт не так.

— Господин генерал, — шепнула я, — Мне нужна ваша помощь. Срочно. Тайно. И без лишних вопросов. Ладно, вопросы можно. Но после. Если мы выживем.

Марон посмотрел на меня. Потом — на коробочку. Потом — вокруг. — …Зачем? — спросил он, голосом, как будто только что увидел, как я собираюсь взорвать город.

— Потому что этот подарок прислали для Тайгуси, — сказала я, дрожащими руками сжимая бархат. — Да, я знаю! Я нарушила свои же правила! Но я просто не могу иначе. Я должна проверить. На всё, что может убить мою девочку. Даже если это — подарок от графа. Особенно — если этот граф — знакомый мадам Пим.

Марон помолчал. Потом — кивнул. — Где?

Вот так четко, лаконично, без лишних вопросов. Никаких “Ты с ума сошла!” или “Оно тебе надо?”. Просто короткое слово: “Где?”. Я начинаю обожать этого мужика.

— За палаткой. Там темно. Там тихо. Там — никто не увидит, как я умру, — усмехнулась я. — Надо будет отойти подальше, потому как если рванет, то тут сметет все на своем пути.

Мы пробрелись за палатку, как шпионы в тылу врага. Потом отошли за большое столетнее дерево. — Так… — прошептала я, опускаясь на корточки. — Сейчас я открою. Если я вдруг начну кричать, падать, пениться, гореть и так далее — просто оттащите меня подальше от девочек и палатки. И похороните со всеми почестями. И скажите Тайге, что я любила её. И что браслет — безопасный. Даже если это — ложь. Лучше пусть она поверит, что я отошла в кустики, а меня настигла месть мадам Пим — чем узнает, что я умерла от графского подарка.

Марон посмотрел на меня. — …Вы всегда так прощаетесь перед открытием коробочек? — спросил он. — Давайте коробку открою я!

Эх! Он же все равно не верит, насколько это серьезно и смотрит на меня так, словно я нарочно нагнетаю. Я тоже не верила до первого случая. Для меня это все было праздником, пока у меня на руках не умерла воспитанница.

— Нет! Если со мной что-то случится, позаботьтесь о девочках. И не надо смотреть на меня так, словно я играю в игру, — сказала я совершенно серьезно. — Я не пытаюсь вас напугать. Понимаю, вы думаете о том, что я … специально пытаюсь сгустить краски, чтобы оправдать ваше присутствие здесь. Но нет. Точнее, лучше бы это было именно так!

Я вдохнула. Закрыла глаза. Прошептала молитву. Ту, что я сама придумала, после третьей выставки и первого отравленного пирожного. И на вытянутых руках открыла коробочку, чтобы тут же бросить ее на траву, словно ядовитую змею. Если успею.

Я бросила коробку и отскочила так далеко, как могла.

…Ничего не взорвалось. …Никто не закричал. …Я не превратилась в лягушку.

Я открыла глаза, понимая, что у меня сердце чуть не встало. Но на выставке лучше перебдеть!

Внутри на бархатной подложке лежал сверкающий браслет. Настоящий. С бриллиантами. Их было больше, чем на брошке Мэри. Намного больше. Как будто граф не просто «заинтересовался» — а влюбился в её виляющие бёдра и задорное «ав!».

— …Он безопасен, — сказал Марон, прикоснувшись к браслету пальцем. — Нет магии. Нет яда. Нет проклятия. Только… золото. Бриллианты. И… намерение.

— Намерение? — переспросила я, понимая, что тут высказывается ценное мужское мнение.

— Да, — сказал он, доставая маленькую записку, написанную, судя по почерку, явно второпях. — Кто-то очень хочет, чтобы она была счастлива.

Я сглотнула. Потрогала браслет. Повертела. Понюхала. Мало ли чем его могли сбрызнуть! Попробовала на зуб — «если подделка — сколется».

— …Настоящий, — прошептала я, глядя как переливаются камни. — И… красивый. Очень красивый.

Я взяла из руки Марона записку. Маленькая. На тонкой бумаге. С вензелями.

«Вы — самая прекрасная на свете. Не верьте тем, кто говорит иначе!”.

Я почувствовала, как у меня сжимается сердце. Не от страха. От нежности. От надежды. От любви — не моей. Его. Которую он написал — для неё. Только бы любовь была настоящей!

— …Пусть она будет счастлива, — прошептала я. — Она заслужила это. Она заслужила больше, чем «очхор». Она заслужила — бриллианты. И мужа, для которого она самая — самая… Что бы ему не говорили! Кого бы не выбрало общество. Если он умеет идти наперекор мнению общества, и выбирать, то я хочу, чтобы именно он стал ее мужем! Теперь главное, чтобы паренек не сдрейфил.

Я смахнула слезу, чувствуя, как растрогалась от собственных мыслей. Втянула соплю и тут же улыбнулась генералу.

— Ну что ж! — выдохнула я, как капитан перед атакой. — Пошли радовать Тайгушу! — У неё появился богатый поклонник! И, возможно, настоящий человек. Это даже важнее, чем бриллианты. Но бриллианты — приятный бонус.

Мы вошли в палатку. Там — все утешали Тайгу, которая ревела, не переставая, как будто её только что лишили трона, торта и бекона одновременно. Спарта — вздыхала:

— Будет тебе ещё цацка! Вон, сколько выставок ещё впереди! Она не врала. Она верила. Как солдат перед битвой — даже если шансов мало.

Я подошла. Протянула коробочку. — Это тебе, Тайгуша, — улыбнулась я. — Кто-то явно в тебя влюбился…

Она покраснела. Смутилась. Потом — открыла. Под любопытными взглядами девочек. Под моим — тревожным. Под взглядом Марона — спокойным, как у стража на посту.

— ОГО! — дёрнулись девочки, глядя на роскошный браслет. — Не может быть! Какой красивый и дорогой!

— Кто-то точно в тебя влюбился! — шмыгнула носом Мэри, с завистью глядя на бриллианты. — Я вот хочу быть принцессой! Но так, чтобы принц в этом не участвовал! И желательно — умер сразу, как только сказал «да»!

Она не шутила. Она планировала будущее.

Слёзы утихли, буря улеглась, сменившись восторгом и радостью.

— Лучше быть самой-самой для одного единственного, чем самой красивой для всей толпы, — улыбнулась я, видя, как Тайга застёгивает подарок на своей руке. Она смотрела, как он перекатывается, как сверкает.

Я посмотрела на генерала, который тенью стоял позади меня.

Он не ушёл. Он не отвернулся.

Он был здесь. С нами. С Тайгой. С браслетом. С надеждой.

— Так, теперь ринг Симбы! Господин генерал! Вам часы! Говорите время! — спохватилась я, быстро усаживая Симбу на пуфик.

Это не просьба. Это — приказ. Война не ждёт. Особенно — когда на кону — рыжая буря по имени Симба.

Я быстро усадила Симбу на пуфик. Рыжие длинные волосы — огонь на ветру. Красивые. Но… не густые. Не как у Тайги — непродираемая тайга. А как у лисы. От чего Симба в ринге хитрая, лёгкая, с огоньком.