Чтение онлайн

— Нам нужен объём! — прошептала я, колдуя над локонами, как волшебница перед решающим заклинанием. Щипцы. Лак. Невидимки. Магия. И капля отчаяния.

Потом — веснушки. О, веснушки. Они красивы. Как карта сокровищ на лице. Но на выставке — их часто стирают. Потому что «не идеально». Потому что «не гладко». Потому что «не как у Эспоны».

Но я — не стёрла. Я — оставила. Только красивую россыпь на носу и щеках. Как будто солнце поцеловало её и не захотело уходить. Как будто это — не недостаток. А — знак. Что она — настоящая. Живая. Своя.

— Ты — не должна быть, как все, — прошептала я, рисуя тени на веках. — Ты — должна быть, как ты. Рыжая. С дерзостью. С веснушками. С огнём в глазах. С улыбкой, от которой тает лёд. С походкой, от которой падают судьи. С характером, от которого мадам Пим теряет сон. Ты — Симба. А Симба — не просит разрешения. Она — берёт. И побеждает.

— А если я опять кого-нибудь укушу? — спросила она, прикусывая губу.

Прошлый раз на мелкой выставке, которую мы использовали как пробничек, Симба укусила судью. За то, что он залез ей пальцем в рот. Как будто визуальной проверки зубов было недостаточно! Я бы на ее месте поступила бы так же. А потом еще бы выплюнула палец на пол.

Похотливый старичок до сих пор пишет жалобы. Но уже — издалека.

— Если полезет грязными руками в рот, я еще и палец откусить разрешаю! — кивнула я, понимая, что это уже совсем унизительно. Во-первых, для этого есть лопатка. Во-вторых, неизвестно, где были эти пальцы пять минут назад. В-третьих, в регламенте строго прописано, что в рот рукой не залезать! Мы не лошадь!

Симба засмеялась.

Громко.

Свободно.

Как будто уже выиграла.

Мы спешили к рингу — как армия перед штурмом.

Симба — в огненно-рыжем платье, с веснушками, как звёзды на носу. На платье были листики. Это мы не роковая ведьма, а леди Осень.

Я — с ринговкой в руках, на которой были такие же листики.

Девочки провожали нас с криками «Удачи!», «Дави их!», «Кусай, если что!».

И тут — БАХ!

Небо разорвалось. Не по капле. Не мелким дождичком. А прямо как из ведра.

Проливной.

Ледяной.

Как будто кто-то перевернул небесную ванну и забыл закрыть кран.

— О нет… — прошептала я, чувствуя, как вода льётся за шиворот — Не сейчас… Не здесь… Не перед рингом…

Но лорд Басили — стоял в центре ринга. Слуга держал над ним зонт. Сам лорд был без плаща. И дождь все равно попадал на него, несмотря на все усилия слуги. Лорд стоял лицом, как у статуи, которую не трогает ни дождь, ни мольбы, ни слёзы. Он поднял руку. И коротко сказал:

— Круг.

— Но… дождь! — вскрикнула одна из участниц. — Мы промокнем! — завыла другая. — Макияж потечёт! — застонала третья. — Я заболею! — всхлипнула четвёртая.

Он не дрогнул.

— Кто не бежит — ваше дело.

Как отрезал.

Часть участниц отказалась. Ушла под зонтики. Сдалась. Спряталась. Как все нормальные люди. Но нас к нормальным судьба никогда не относила. А если и относила, то нас снова приносили обратно.

Симба — взглянула на меня. Улыбнулась. Той самой улыбкой — с веснушками, с огнём, с безумием. Я видела ее лицо, которое облепили мокрые волосы.

— Я побегу, — сказала она. — Я тоже хочу цацку! Теть Оль, это же наш шанс!

Я сглотнула. Сжала ринговку. Кивнула. И она бросилась вперед, а я за ней. На ринге среди луж оказались три участницы. Всего! Красивая девочка мадам Пим — в платье цвета крови, с ресницами до бровей, с улыбкой до ушей. Молоденькая пухленькая красавица с молодой гувернанткой — резвой, аки заяц, с ногами, как у олимпийца, и взглядом, как у победительницы и мы.

Зрители — спрятались под зонтики. Служанки — держали навесы над прическами и платьями хозяек.

Судьи — сидели под тентом, как боги на Олимпе, наблюдающие за страданиями смертных.

Лорд Басили — стоял под дождём.

Как будто проверял — кто выживет, а кто сдастся!

— Круг! — приказал он.

И мы стартанули. Дождь лупил изо всех сил. От воды, текущей по лицу я почти ничего не видела, во всем полагаясь на Симбу, которая мчалась впереди.

— Ещё круг! — послышался голос лорда Басили.

Что? А ничего, что мы тут побыстрее планировали! Тут вон какой дождяра зарядил! Да у меня даже панталоны промокли!

— Ещё круг! — никак не мог угомониться лорд. Казалось, он наказывал всех участниц, только за что?

Но у меня были на этот счет предположения. Ревнивая супруга лорда, леди Басили, видимо, потеряла мужа и заскучала. И наверняка прислала слугу с запиской. Вот настроение лорда и упало в лужу. И теперь всю свою злость он вымещает на нас. Мерзкий тип! О чем я неоднократно уже говорила!

Мы бежали.

Симба — впереди.

Я — за ней, как тень, как щит, как безумная тётка с ринговкой.

Вода — хлещет в лицо.

Платье — прилипло к телу.

Туфли — хлюпают.

Макияж — течёт, как река после наводнения.

Радовало то, что мы страдаем не одни. С нами страдает и так же задорно скачет по лужам мадам Пим. Но я пока что потеряла ее из виду.

И тут они подустали и я увидела свою злейшую конкурентку.

Она задыхалась, хрипела. Ну еще бы в ее возрасте только носки вязать внукам.

Костлявой рукой с дорогими кольцами она схватилась за бок и простонала, сбиваясь с ритма.

Её макияж — потёк. Лицо выглядело жутко.

Ресницы — слиплись.

Губы, накрашенные броской алой помадой, расплылись. Казалось, что она — вампирша и только что кого-то съела!

Волосы с сединой — прилипли к лицу. Прическа, старательно взбитая и залаченная теперь напоминала старую шапку.

Сама мадам Пим походила на злую ведьму, которую вот-вот развоплотят под гром и молнии, и она со стоном: "Умира-а-а-аю", стечет в лужу, освободив мир от тьмы. Хорошо бы!

— Проклятье! — сплевывала она, глядя на Симбу. — Ты… не… достойна… Ты… простолюдинка… Ты… с веснушками…

Но на пятом круге возраст взял свое. Давясь от злости, задыхаясь от усталости, она резко дернула свою девочку и потащила ее на третье место. И уже там, сплевывая от досады, пыталась перевести дух.