Чтение онлайн

— Кротика мертвого, — Варька потупила глаза. — Не знаю и как, в руки взяла, подышала, он и ожил. Чудо Господне.

— Ну естественно чудо, только от Господа в нем с гулькин хренок. Следом собаку?

— Чернышечку моего.

— Но вот незадача, — Рух понимающе кивнул. — Любимый пес вернулся другим, удержать ты его не смогла и тварь приперлась домой. Хорошо отец успел лопатой прибить. Тут хоть однажды в жизни наш полудурошный Степашка не сплоховал. А ты, мелкая мразь, уже вошла во вкус, распробовала силу свою. Тут и подвернулся мальчонка. — Бучила посмотрел в сторону страшилы с собачьей башкой.

— Я помочь хотела, помочь! — Варьку трясло, она всхлипнула и зачастила. — Сдружились мы с Митенькой, он не хотел с дядьками страшными уходить, со мной хотел остаться, со мной.

— Отравила красавкой?

— Он…, он со мной…, — Варька ревела, размазывая слезы и кровь по лицу.

— С тобой, с тобой, — успокоил Бучила. — Ты его откопала и подняла, добавив по вкусу куски любимого пса.

— Друг он мне, друг!

— Ну конечно, какой разговор? Когда дружат, завсегда пришивают серпы и собачью башку, — Рух кривенько улыбнулся. Варька верила в то, что говорила, это было страшнее всего. — И тогда ты взялась за главное дело, решила мать оживить, помнила место, где папанька труп прикопал. Но это уже не мать, а горе одно, того и гляди рассыплется в прах.

— Мама вернется! — убежденно выпалила Варвара.

— Да конечно, иначе и быть не может, — влез в разговор Вахрамеев. — Вы тут, гляжу, все такие умные собрались, так объясните мне олуху, падальщики тут откуда взялись?

— Они недавно пришли, — Варька стрельнула глазками на побитых дикарей. — Я испугалась сначала, а они хорошие, охранять взялись меня, помогать.

— Рыбак рыбака, — хмыкнул Бучила. — Падальщики как увидели, чем наша милая деточка занята, так и растаяли. Поди богиней почитали или вроде того.

Рух замолчал, осененный внезапной догадкой, и рывком распахнул дверь убогой землянки. Будь он послабже, все бы вокруг заблевал. Внутри воняло кишками и кровью, света почти не было и Бучила обрадовался этой милостивой, благостной полутьме. С низкого потолка густо свисали пучки трав и трупы животных, одни тронутые разложением, другие иссохшие до самых костей. Почти все пространство занимал кособоко сколоченный стол, занятый синюшным трупом, вспоротым от паха до середины груди. Внутренности, сердце, печень и легкие аккуратно разложены по глиняным мискам. Ввалившиеся глаза мертвеца слепо смотрели на Руха. Дарья. Он выдохнул, закрыл дверь за собой и глухо спросил:

— Хочешь мать в мачеху переселить и Филиппкиной кровью к жизни вернуть? Сама доперла или кто подсказал?

— Сама!

— Башковитая сука, — Рух о таком только слышал. Чары крови и смерти — запретное и нечистое колдовство. Откуда это в ребенке? Мать была ведьмочкой из самых пустяшных, а эта мандёнка лысая, вона вытворяет чего.

— Мы вместе будем, как прежде, нам не нужен никто! Папка, мамка и я! — Варька безумно хохоча, распахнула клетку. — Семья мы, семья!

Твою мать! Рух, матерясь на чем свет стоит, отшвырнул девку, но мертвечиха уже втянула гнилое тело внутрь. Завизжал Филиппка. Степан заслонил мальчишку и саданул тварь кулаком. Заложная зашипела и вцепилась мужу в горло зубами. Бучила протиснулся в клетку и коротким ударом перерубил прорвавшие плоть позвонки. Бортник и лесная ведьма остались лежать в страшных объятиях, смерть соединила их отныне и навсегда.

Рух выгреб забившегося в угол Филиппку, крохотные ручонки намертво уцепились за балахон.

— Тихо, не реви, — Бучила вывел мальчишку из клетки и глянул на Варьку. — Что, не по-твоему вышло, тупая ты мразь?

Он хотел смазать девке по роже. Лаваль, словно почувствовав, накинулась коршуном, обняла Варьку за плечи и окрысилась на Бучилу:

— Не смей трогать ребенка! Она и так натерпелась. Ты моя деточка.

— Тварь она, — Рух немножечко успокоился.

— Не говори так! — взвилась графиня. — Это уникальный случай! Ты все видел!

— Сударыня, — всунулся Вахрамеев. — Тут, как вы заказывали, живехонький падальщик. Потрепан изрядно, но может сгодиться?

Рейтары подволокли израненного дикаря, окровавленного, измочаленного, но вполне себе ничего.

— Да иди ты в жопу со своим сраным уродом! — взорвалась Бернадетта. — Не видишь я занята?

Ротмистр сконфузился, отступил и едва заметно кивнул. Савва перерезал падали горло.

Возбужденная Лаваль развернула Бучилу к себе и задыхаясь закричала в лицо:

— Мне не встречался такой сильный дар! Понимаешь? Она одна на миллион, на два миллиона, на десять! Считалось, что в столь юном возрасте это невозможно! Ха! Я бы ни за что не поверила, не увидев сама! Феноменально! Уникум, уникум!

— Ага, талантливая паскуда, — согласился Бучила, совершенно не разделяя радости Бернадетты.

— Ты пойдешь со мной девочка, все будет хорошо, — графиня присела и принялась вытирать Варьке лицо. Мелкая дрянь приникла к ведьме ласковой кошкой, посматривая на Руха зло и победно. А может и не Варька смотрела, а древняя, кошмарная тварь, вскормленная мертвецами и кровью.

— Ты совершаешь ошибку, — мягко сказал Бучила, пытаясь воззвать к здравому смыслу Лаваль. Он ошибся.

— Новгородский ковен будет в восторге, — глаза ведьмы были пьяными. — Девочка пройдет обучение, мы ограним этот алмаз!

— Вы будете управлять ей.

— Юному таланту нужен наставник, — парировала Лаваль. — Представь, что она сможет через десять лет, если уже сейчас, на одном голом инстинкте, способна на большее, чем некроманты, посвятившие темному искусству целую жизнь. Невероятная удача. Не зря, не зря я столько лет таскалась в это деревенское дно!

Рух послушно кивал. Перед глазами стояли армии живых мертвецов и кошмарные твари, сшитые из кусков звериных и человеческих тел. Пожары от горизонта до горизонта. Толпы послушных друзей с собачьими головами, по мановению руки владычицы разрывающие все на пути. И выхода не было. Пойти против Лаваль, значило пойти против всех новгородских ведьм

— Если вы не удержите ее в узде, сколько тысяч умрут? — спросил он.

— Да какая разница? — вспылила Лаваль. — Тебе не плевать? Представь какие открываются перспективы! Идем со мной и вместе подарим девочку ковену. Пойми, тебе больше никогда не придется защищать этих вонючих крестьян! Ты будешь свободен!

— Оно так. Чертовски заманчиво, — Бучила растерянно улыбнулся неизвестно чему и ударом тесака раскроил Варьке башку.

— Ты, ты…, — Лаваль поперхнулась, не замечая плеснувших на лицо крови и жидких мозгов. — Ты…

— Я, — подмигнул ведьме упырь. — Подонок, чудовище, детоубийца, нечистая тварь. Рухом Бучилой зовусь. Давай чернявая, не хворай.

Он подхватил Филиппку на руки и пошел прочь от заваленной мертвечиной поляны. На последствия было плевать. Сотней врагов больше, сотней меньше, хер ли с того?

— Ты идиот, вурдалак! — истошно завопила в спину Лаваль. — Ротмистр, взять его!

Рух остановился и медленно повернулся. Рейтары выжидательно смотрели на командира.

— Взять! — визжала Лаваль.