Чтение онлайн

– Венёв!
– На всякий случай назвал я название древнего русского города, который был сегодняшним паролем.

Орф удовлетворился, и признав мое право ходить и жить, снова развернулся спиной к лагерю. Он сторожил... Я пробежал мимо Орфа.

Куда я бежал?..

Небо предо мной было все темнее, будто легла на него какая-то тень. А афганец дул все жестче и сильнее. Или это был уже какой-то другой ветер? Он почти ревел. Раньше стучали по выезженной земле мои шаги, а теперь я слышал завывание ветра и гудел песок, и песчинки били меня по лицу и открытым рукам, забрасывались за шиворот. Но в гудении ветра было еще что-то, какой-то звук... Стрекот... Я услышал стрекот. Вертолет! И скоро я увидел его. Он летел прямо на меня, - по направлению к лагерю, который был у меня за спиной. Он летел странно, раскачиваясь из стороны в сторону как пьяный, - будто его швыряло ветром, который становился все сильнее, и буквально обжигал мне лицо песком. Я поднял руки и схватился руками за висевшие на шнурке очки, и натянул их на глаза. Поднял шейную повязку закрыв рот и нос. Вертолет! Это бы наш вертолет. Тот самый что улетел утром из лагеря. Дед! Вот почему я шел сюда. Вот почему меня вело...

А вертолет тем временем болтало все сильнее. Если раньше его раскачивало из стороны в сторону, то теперь его начало поворачивать вбок хвостом. Порыв ветра ударил в меня жаром, будто тугая пыльна простыня. Я отступил на шаг и едва удержался чтобы не встать на колено. Кусты округ меня уже лежали под напором ветра. Вертолет передо мной снижался, снижался болтаясь во все стороны. Метров двести пятьдесят, двести... Вот он ухнул к земле, выровнялся, и скользнув колесами по бархану песка коснулся поверхности. Не удержался, и начал падать на бок, - сверкающий круг большого винта коснулся песка, - взметнулся песчаный фонтан, отлетел в сторону кусок лопасти, но этот удар выровнял машину и она снова встала почти вертикально, двигатель завыл и начал сбавлять обороты. Винты замедляли вращение. Машина села...

Я побежал к вертолету. Ветер был меня. Воздуха вокруг уже не было. Только гудящий песчаный вихрь. И разглядеть что сквозь него становилось все труднее. Я едва видел машину перед собой. А обернувшись назад... я не увидел лагеря, - только ревущую массу взметнувшегося песка. "Это буря" - запоздало и бесполезно мелькнуло у меня в голове... Но вертолет был все ближе и ближе. А песок уже драл кожу так, будто хотел обглодать меня до скелета. Я добежал до машины. Она стояла наискось ко мне. Пластиковый осколок лопасти был воткнут в песок как сломанный меч. Я пробрался мимо колеса на изувеченной подвеске со "смявшейся от удара надписью "не вставать", добрался до боковой двери, нащупал ручку и открыл дверь в отсек. Из-за смятого колеса машина почти лежала боком на земле, и мне не пришлось тянуться. Я выставил верхнюю часть туловища в салон и завертел головой - окрашенный в голубой цвет пассажирский отсек был пуст. Песок из-за моей спины хлестал порывами ветра внутрь, занося свои частицы внутрь. Но кто-то же вел машину?

Я рывком забрался в отсек, и развернувшись ко входу с натугой задвинул дверцу, закрыв себя внутри машины. Хрустнули песчинки в механизме двери, и вихрь песка остался снаружи. Я стянул вниз шейную повязку открывая рот и нос, и жадно вдохнул. Теперь я только слышал, как песок метет по своими песчаными хвостами снаружи по обшивке. Я повернулся, скользя по наклонённому полу миновал проем, и заглянул в пилотскую кабину где тревожно и назойливо пищал какой-то прибор.

Правое кресло было пустым. В левом, уронив голову в наушниках на плечо сидел человек. Я метнулся к нему и поднял голову. Это был Запслав. Весь бронежилет, и ворот боевой рубахи и ноги у него спереди был в крови. Светлая пустынная форма потемнела разводами. В правой части стоячего ворота рубахи была дыра, - след от пули. Я наклонил голову Запслава назад, чтобы осмотреть рану, и он вдруг открыл глаза с булавочными точками зрачков.

– Запслав, - выплюнул я торопливо.
– Что случилось? Где остальные?

Он смотрел на меня, неживой цветом лица, теперь уже не загорелый а какой-то пепельный, с трудом фокусируя взгляд, и я не мог понять слышит он меня вообще или нет.

– Запслав! Это я, Михей! Где остальные? Где дед?!

Запслав открыл рот, и - все что оттуда раздалось это сиплый хрип. Он хрипел задушенно, страшно, схватив меня окровавленными руками за рукава моей формы. Ранен. Да... Капитально ранен в шею. "ПМП". Нужно обезболивающий укол и давящая повязка на шею с перехватом под рукой... Я завертел своей башкой в поисках аптечки. Нет, не вижу. Вспомнил, что видел её в пассажирском отсеке и рванулся туда, но Запслав вцепился в меня рукам.

– Сейчас...
– Пробормотал я - Погоди...
–

С трудом отцепил его и рванулся в салон. Да, аптечка была на стене, - я открыл крышку, и она отвисла вниз, открыв полочки. Здесь был полный набор, и в том числе то что нужно мне. Бинт и обезболивающее...

Я вернулся к обвисшему в кресле Запславу. Пусть пока сидит, так будет удобней бинтовать. Вогнал ему тюбик дурмана прямо через одежду в бедро. Оглядел его заплывшую бурым пустынную боевую рубаху. Мелькнула непрошенная лишняя мысль, что не придется снимать с него броню, а ведь он улетал в бронежилете с разгрузкой, видать сам где-то и дернул струну экстренного сброса, когда схлопотал свое...

Я вытянул из кармана своей раскладной "спайдерко", выбросил лезвие, и аккуратно, стараясь не задеть кожу взрезал воротник боевой рубахи. Стремно резать рядом с шеей, но ничего... Часть воротника присохла к ране, аккуратно рванул - Запслав взвился и снова захрипел. Но легче, дурман действовал, глаза уже поплыли. Я разорвал рубаху, освободив шею и подмышку. Обнаженная рана на шее без прикрытия одежды выглядело страшненько... Кровь струилась унося жизнь. Сколько он её уже потерял? Так, что там? Тампонада. Теперь бинт. Внутри у меня нехорошо сжималось, но руки работали механически, как было вбито на тренировках. Я бинтовал, а Запслав хрипел. И периодически вздымал руки, пытаясь ухватить меня. Я туго затянул повязку, насколько позволяла шея. Посмотрел на часы, вытянул из кармана маркер, и прямо на повязке написал время наложения. Так! Все! Первичную обязательную программу откатал. Теперь что? Теперь вытянуть Запслава из кресла, уложить в салон.

Извлечь Запслава из кресла оказалось нелегко. Он был тяжел, вдвойне тяжел оттого что опять потерял сознание. Неловкая туша цеплялась ногами за рычаг управления воткнутый перед креслом. Все же я вытащил его, вытянул из кабины в салон, и с натугой взвалил его на пассажирскую скамью. Благо наклон вертолета привалил его к стенке, а не наоборот. Подложил ему под голову скатку из камуфляжной куртки валявшейся здесь же. Что теперь? Рация! Нужно позвать на помощь! Я схватился за свою рацию, - такая была у всех участников экспедиции, и зажал тангенту.

– База мальцу. База мальцу. Прием.

Малец это, такой мне выделили позывной. Не слишком лестно конечно, но сейчас не до этого.

– База мальцу. Прием.

Эфир стрекотал и шипел в ухо словно тысяча змей, но человеческий голос в нем так и не проявился. Даром что это был общий канал. Радист, с которым я недавно болтал в общей палатке не отвечал. Эфир здесь все еще шутил шутки. И мне от них было очень не смешно.

– Всем кто слышит, это "малец". Прием?

Шипел эфир. Скрежетал песчаный ветер по обшивке.

Я глянул на вытянувшегося на скамье Запслава, на его бледное помертвелое лицо. Сквозь иллюминаторы была видна только померкшая серя взвесь. Иллюминаторы уже почти не пропускали свет солнца, салон был темен. И это днем!.. Мне нужна помощь. Для Запслава и - где он и что с ним?
– для деда. На рацию рассчитывать не приходилось. Так, мне надо успокоиться и подумать что делать... Значит, для Запслава я все что мог сделал. Теперь ему нужен медик. А от моего присутствия рядом ему никакой пользы. Значит надо оставить его здесь и дуть в лагерь за помощью. Насколько я отдалился от лагеря? Сообразить это у меня не получалось. Я брел сюда как мешком по голове ушибленный, будто робот попавший под внешнее управление. Чье управление? Думать об это сейчас не было времени... Но это - "нет времени" было почти спасительной мыслью - то что произошло со мной здорово пугало меня. Позже. Все позже. Сейчас надо бежать к лагерю.

Ступая по наклонному полу я добрался до двери. Поднял шейный платок защищая рот и нос, поплотнее устроил защитные очки, поглубже надвинул панаму. Взялся за ручку и рывком сдвинул дверь, и... Не увидел внешнего мира. В лицо стегануло тугим плевком ветра смешанного с песком. Очки с силой вжало в глаза, панама слетела с головы и заболталась на шее на подбородочном ремне, в лоб ударили острые крупинки песка. Не ветер - буря! Ошалелый я невольно отступил на шаг. Это уже не шутки. Стихия. Ветер выл как и скрежетал как тысяча погибших душ. Еще один порыв хлестнул в меня песчаной струей.