Чтение онлайн

Общую картину я представлял еще до вылета сюда. Место здесь было по-своему уникальное. После того как во время войны все накрылось медным тазом, большинство сельских хозяйств в этом районе просто вымерли. Климатический пояс для земледелия в этих местах всегда был невыгодный. А с радикальным уменьшением населения, и развитыми транспортными возможностями, крупные хозяйства из районов черноземов и двойных урожаев фактически не оставили северным фермерам-колхозникам ни единого шанса. Остались только те, кто пахал и сеял не на продажу, а для прокорма самого себя, - привет огородникам.

Но это хозяйство было иным. Деятельный мужик когда-то давно не дал развалиться колхозу, разбежаться людям, и поднял свой бизнес. К началу Той Войны он уже умер, и выгребать из кризиса пришлось уже сыну основателя. Как-то он перекрутился и встроился в систему поставок, часть земли засадил растениями под медицинские препараты, не дав себя забить конкурентам из южных краев. Насколько я понял, местные заинтересованные лица рассматривали это хозяйство как один из элементов безопасности - этакий небольшой резервный источник на случай перебоев поставок. Правда, по той же причине чинуши из корпорации "Панпрод" несколько раз пытались наложить на хозяйство лапу, но видимо в то время интерес у них был умеренный, потому что на крайности они не пошли и хозяин землю свою отстоял.

Теперь передо мной сидели уже внуки великого фермера-основателя: Василий и Петр. Василий, - старший брат и нынешний номинальный глава семьи, как по мне был молодоват чтобы управляться со славным семейным бизнесом. Но, впрочем, что я понимал в его делах? Варяг не сеет ни жнет. Варяг с боя живет... Брат Петр ему помогал, а пуще - заботливым приглядом и советом - Бабка. Матерая вдова Мария Алексеевна. Жена того самого - Основателя, которая пережила и его и их общего сына. Женщина в молодости видать, статная, и сейчас не растерявшая некоторых остатков былого цвета. Скелет свой держала прямо. Правда плоть на этом скелете висела уже как на вешалке... Сколько ей было лет, я боялся спросить. Но она размещала на диване свои костистые телеса с некоторым даже изяществом, кутаясь в цветастую шаль - старость часто зябнет. Что мне в ней понравилось, в отличие от многих городских баб она принимала свой почтенный возраст без самообмана, и не пыталась примазать помадой и румянами то, чего уже нельзя скрыть помадой и румянами... Костистая долговязая старуха смотрела на меня прямым взглядом человека, который в силу хотя бы уже возраста ничего не биться. Смотрела как на мешок брюквы, прикидывая, - не переплатили ли внучки за товар. Младший Петр трогательно сидел рядом с бабулей, глядя на меня, но головой все время чуть повернутый к ней, аки подсолнух к солнцу, - не понадобиться ли чего почтенной примогенше.

Несколько отдельно от них на диване сидел последний член нашего небольшого собрания, Степан - здешний главный механик. Человек свой, но не из семьи, и потому соблюдавший в позе некоторую субординацию. Мелькнула еще какая-то рыжая деваха "Маша", которая поставила перед нами чай, - по-видимому жена кого-то из внуков-наследников, но я на ней пока не заострился...

Гораздо больше меня интересовал все-таки Степан, который при в черной своей шевелюре имел прекрасную стильную седую прядь. В отличие от городских поп-певцов Степан приобрел сей модный элемент внешности отнюдь не в результате мелирования, а потому что кое-кого увидал. Или кое-чего, это как посмотреть. Увидал, и малость поднапугался.

Вот из-за этого "кое-чего" меня сюда и вызвали.

– ...началось две недели назад, - рассказывал Василий.
– В среду. Уборочная машина на поле встала. Они автоматические, неполадки отслеживают сами. Пошел сигнал на пульт к оператору, - в гидравлике неисправность. Машины капризные, бывает. Ну, тот послал техника. Генку Мартынова. Генка взял квадрацикл и укатил. С концами. Сам не возвращается, рация молчит, и машина в поле стоит как стояла. У нас места спокойные, потому что мы на отшибе. Даже когда десять лет назад в округе банда Сеньки Поливаева гуляла, до нас они так и не добрались. Но все равно, оператор не будь дурак, позвонил охранникам. Те взяли уазик, поехали вдвоем.

– Охранники нанятые, или свои?
– Перебил я.

– Наши, сами держим. Еще при отце, когда местное отделение полиции накрылось, мы на его основе вроде как шерифство образовали. Так с тех пор и было. Вот наш участковый - мы так и называем по старинке - двух своих помощников и послал. Когда они тоже пропали, вот тут мы уже зашебуршились.

Я прервал Василия.

– Эти ваши... э... шерифы-маршалы, - (тоже мне, дикий запад, хмыкнул я про себя) - они с оружием были?

– У нас все с оружием, - проинформировал с дивана солидным баском Петр, и похлопал себя по кобуре...

Кобура у Петра была небедная, (одного стиля с ремнем, из красной тисненой кожи, по которой вились затейливые узоры), поясная со свисом на бедро. Из кобуры торчала рукоять револьвера изрядных габиритов. Насколько мне было видно, рукоять была ореховая, а сам револьвер - (для вящей красоты хромированный естественно) - покрыт гравировкой. Поскольку диван был слишком глубокий, а кобура была на полужестком подвесе, чтоб не болтаться при ходьбе, то могучий револьвер за счет своих габаритов уперся во что-то в диване и рукояткой впивался Петру в бок. Тот ерзал, но терпел. Не иначе, полагал что поправив кобуру потеряет в мужестве. У Василия кобура была приспособлена для сидения лучше, - на левом боку рукоятью вперед. Оттуда торчал пистолет, - золотой...

– Да.
– Согласно кивнул Василий в ответ на ремарку Петра.
– У наемных сезонных рабочих мы конечно оружие изымаем, но у всех, кто живет здесь постоянно, - оружие есть. Мы же понимаем, что это безопасность. Только...
– он замялся - когда работаешь на земле, знаете... мешает, оружие-то. Это вот, - он хлопнул по своему сусальному пистолету рукой - мы сейчас носить стали. Болтается эта кобура. К концу дня так бока оттянет. А еще если механник, - полезешь под машину, насыплешь земли, в кобуру-то. Поэтому у нас мужики пистолеты не очень носят. В машинах хранят. А что в машинах, так чего уж там пистолетик... там уже у каждого винтовка или автомат.

То что говорил Василий было вполне разумно. Но как говаривал мой дед, "когда тебя прищучат на улице, лучше иметь самый маленький пистолетик с собой, чем самую большую пушку дома в сейфе". Наверняка неизвестный мне механник Генка, с которым я теперь уже вряд ли познакомлюсь, успел прочувствовать всю глубину правды дедова изречения. И все же, это не значило что мои клиенты были глупыми людьми. Просто они попали в обстоятельства, когда их предыдущий опыт, вполне себе рациональный, не сработал. Поэтому я не стал выпендриваться, а продолжил уточнять.

– Угу... Все трое были с оружием. И пропали. Дальше?

– Да, - кивнул Василий.
– тут-то мы, - я и говорю - зашебуршились.
– Участковый поднял всех своих. У него еще четыре человека было. Ну и наших мужиков несколько. Вооружились, поехали. Там край поля. Стоит уборочная машина. Квадрацикл. Уазик участковских. И - никого. Ни тел, ничего. А у уборочной-то машины, кто-то шланг гидравлический, выдрал, вот она и встала. А там, знаешь, такой шланг... основательный. А его куском. Ну мы всех подняли. У участковых наших - собаки. Овчарки немецкие. Покрутились, да сразу след и взяли.

– Минуту...
– я залез в карман, и достал свой наладонник, раскрыл футляр, - Где случилось, на карте сможете показать?

Василий кивнул, выкарабкался из объятий кресла и подошел ко мне.

– Сейчас подгрузит... Вот... Вот этот дом. Мы здесь?
– уточнил я.

– Да.

– А люди пропали?

– Здесь, - он показал пальцем. А вот сюда, прямо к стене привели собаки.

Я развел пальцы и приблизил карту. Выходило, что пропали люди в самом "медвежьем углу" хозяйства, недалеко от большой стены. Малая стена огораживала сам городок. А большая - громадную территорию хозяйства по всему периметру. Сооружение конечно вызывало уважение в плане протяженности, но толку как от защитного сооружения от него было мало.