Чтение онлайн

Я поглядел по её указке, и увидел, что у фигуры, заточенной во льду, действительно видна основательная женская грудь. Вот оно как...

– Ты ниже-то, ниже погляди, - указал в свою очередь я.

Русанка рассмотрела что было ниже, и охнула.

– Ой! А как же это?

– Да вот так...
– растерянно пробормотал я.
– Если подумать, логично. Не зря же древние мифы говорят о том, что сперва были андрогины, и только потом появилось разделение на женщин и мужчин...

При этих моих словах все подёрнулось дымкой, заволокло будто дымным занавесом, а потом этот занавес рывком сорвало, и унесло.

И я проснулся.

Тьфу!

Прости Перун-батюшка, и присниться же такое...

Сонная одурь прошла, и голова встала на место. И я вспомнил где нахожусь, от меньшего к большему: В кровати. В своей комнате. В доме принадлежащем Амосу. Недалеко от Женевского Озера. На территории курортного частного поселения, защищенного приватными военными, вплоть до систем ПВО. Место для людей, которые даже в нашем неспокойном мире могут позволить себе спокойно отдохнуть. Мы прилетели самолетом вчера, потом добирались на машине, приехали поздно, разместились, легли спать... Часы на стене светились в темноте изумрудными цифрами. Четыре часа утра... У меня в голове всегда были свои "часы", - полезное свойство - я никогда не просыпался раньше времени. Если только...

Я завел руку за голову, нащупал рукоять "ФН" и аккуратно потащил пистолет из-под подушки.

– Тихо Медвежонок, только не делай во мне лишних дырок, - негромко произнес знакомый голос.

Русанка. Ни во сне от неё покоя, ни здесь...

– Что-то случилось?
– Приподнялся на кровати я.

– Ну, я встала проверить посты...

– И чего?

– Все в норме. Клейхилс и Литке сидит на мониторах. Никто не задрых.

Нас было семеро в доме, роскошном, приземистом одноэтажном шато, напичканным самыми современными системами охраны, и обнесенным вместе с изрядным куском земли высокой стеной. Я, Русанка, и приставленная к нам охрана - Сундстрим, Клейхилс, Литке, Труввелер, они дежурили посменно. Командовал ими Поль Посье - жилистый седоватый человек с постным незапоминающимся лицом и тусклыми сонными глазами, единственной особой приметой которого был разве что поясная кобура со старинным револьвером "Манюра МР-73 Спорт". Нетипичное оружие для человека старающегося быть невзрачным, - у всех нас есть свои маленькие слабости.

Все было согласно договоренности. Амос вывез нас в безопасное место, чтобы я мог спокойно копаться в себе и искать путь. И мы и охрана сменили одежду на цивильные наряды, не вызывающие вопросов, даже если кто-то неведомым образом углядит нас в частном огороженном поместье. Сам Амос пока остался в Питере, нести свою обыденную скучную службу крупной корпоративной сошки. Чем позже он сорвется с места, тем дольше сможет использовать в наших интересах корпоративный ресурс.

– Значит все в порядке, - уточнил я.

– Все спокойно медвежонок. И только я неприкаянно брожу по дому, и не могу уснуть.

– Почему?

– Потому что я соскучилась по твоим поцелуям.
– Сообщила Русанка.

– Чего-о?
– Отвесил челюсть я.
– По каким-таким поцелуям?!

– По жарким, медвежонок.

Сказав это, Русанка чрезвычайно ловко ввинтилась под мое одеяло и прижалась ко мне горячим телом. У меня появилась мысль, что я видимо не до конца проснулся. Или вообще не проснулся, да. Я, надо признаться, бывало думал о Русанке. В том смысле что о Русанке и обо мне... Но в этих теоретических выкладках все происходило как-то не так. Это мне, как мужчине полагалось, знаете ли, проявлять активность. И потому я маленько растерялся.

– Русанка, ты это...

– Молчи дурень, - прошептала она мне в самое ухо.
– Это для конспирации. Надо поговорить. Вдруг в доме "прослушка".

А, - это конечно все объясняло.

Но я испытал острый укол разочарования.

– Не дыши мне в ухо.
– Буркнул я.
– щекотно. Ну, говори давай.

– Ты доверяешь Амосу, Мишук?
– Шёпотом спросила Русанка.

– Нет конечно.
– Признался я.
– Но на безрыбье... Его старость - правда. И он похоже, действительно боится смерти. Вместе с ним у меня есть уникальный шанс сделать то, что не смог дед. А у тебя выполнить приказ старейшей. Если Амос и захочет нас слить, - то только после того как найдет гробницу.

– И что если так? Их много, а нас всего двое.

– Если так, - есть у меня один козырь.

– Какой?

– Пока не скажу... А Амос нам сейчас нужен. Он дает нам укрытие и время, чтобы найти гробницу.

– А ты сможешь найти?

– Ну, один раз я это сделал.

– Тогда у тебя был дед.

– Тогда я был у деда.

– Значит?

– Значит пока не дергайся, и держи ушки на макушке.
– Распорядился я.

– Как скажешь... Медвежонок, а где это у тебя руки?

– Это для конспирации, - Объяснил я.

– Ты... что делаешь?

– ...В шею тебя целую.

– Засос же поставишь...

Иногда единственный способ заставить замолчать женщину - это поцеловать. Поэтому с шеи я переместился к губам. Руки же мои, говоря привычным мне военным языком, совершали в этот момент глубокие фланговые охваты, с выходом на оперативный простор в тылу противника.

Русанка была свежей, как родник. Гибкой, как змея. Горячей и влажной, как Мать-Земля. А я, рядом с ней, вместе с ней, был как Отец-Небо. Мы соединялись таинстве ритуала, предписанного людям богами от начала времен. И таково уж было таинство этого ритуала... Конспирация - латинское слово. Буквально означает "Содушие", единение душ. Наверное только поэтому, когда Русанка прошептала, или прокричала, я точно не смог бы сказать:

– Имя. Скажи мне свое. Настоящее!

Я прошептал и прокричал:

– Боян...

Проболтался.

А потом, после, она тихонько хихикала, и говорила:

– Что медвежонок, вырос у тебя кран? Помнишь, тогда в детстве? Я же говорила, что так будет. Выболтал ты мне свое имя. Теперь у меня над тобой полная власть.

– Скажи мне и ты свое.
–

– С чего это?

– Я же тебе сказал.

– А я тебе не скажу. Никогда-никогда не скажу. Это, медвежонок, тайна.

Это было обидно, что я проболтался, а она нет. Но говоря это, она гладила меня.

И я несколько утешился.

***

Сому я варил сам, выгнав всех из комнаты, по дедовскому рецепту. Ингредиенты частично собрал сам в окрестных полях и лесах. Кое что здесь найти не удалось, - что вы хотите, дикие места, Европа... Пришлось сказать Полю Посье. И все названное прибыло к вечеру того же дня. Один раз я все испортил, - перекипело. Но на второй, вроде, вышло ничего. Наварив целый жбан зелья, я разогнал любопытствующую охрану, заперся с Русанкой в комнате, - чтоб она за мной следила, - и принял божественный напиток.

Это было будто ураган. Приливная волна цунами. Он пришел, и оглушил, едва не смял меня своим зовом. Связь была устойчивой. Прямая линия с Богом. Лучшего нельзя было бы и желать, если бы абонент на том конце не дрых. И все же - мы оба старались, каждый как мог. Он пытался докричаться до меня, из своего странного сна. И на второй день выяснилось, что я зря варил жбан Сомы.

Она была мне не нужна.

Он долбил меня зовом такой мощи, что я впадал в транс уже и без напитка, В любом месте и без своего желания. Русанка тащила меня к столу, я бормоча слова на забытом языке просматривал электронные ретроспективные версии географических карт, пытаясь понять, где я - то есть конечно он - похоронен. Охранники на нас нехорошо косились и старались не поворачиваться ко мне спиной.