Чтение онлайн

А мне с каждой десятиной становилось все страшнее, особенно в свете того, что я вот прямо сейчас пыталась несколько раз снять иллюзию всеми известными мне способами, да только стена как была каменной преградой, так ею и осталась.

Страх был так силен, что я даже не могла издать ни звука, хотя чувствовала, что нужно кричать во все легкие. А стена не поддавалась на огонь, что я выдохнула всеми головами, с запозданием осознав, что только что лишила себя одного из возможных способов защитить себя. Стена не поддалась ни на ветер, ни на магию камней, не подчинилась силе, стремящейся стереть все магическое вокруг.

— Вы ведь не обзавелись Истинным пламенем, принцесса, — прошелестел Гориан на пределе слышимости и сделал шаг с мою сторону.

— Что вы хотите?! — мой голос дал петуха, а мелкая дрожь прошла по всему хвосту.

— Вы знаете, что ваш запах сводит нас всех с ума?

Я отрицательно покачала головой, ощущая, что вот сейчас узнаю причину такого странного поведения всех мужчин нашего отряда, и эта причина мне очень не понравится.

— Запах самки, готовой к спариванию, принцесса.

Меня уже трясло всю, потому что я вдруг осознала, что не просто нахожусь за стеной, которую не могу пробить ни одним из способов. Я нахожусь за стеной наедине с самцом, который сейчас предъявляет на меня права, который готов взять меня, подчиняясь древним как миры инстинктам, и ему никто не сможет помешать. И даже я не смогу, потому что он уже тоже готов распространять вокруг себя тот запах, который лишает дрохию воли, если она не встретила свое Истинное пламя.

— Вам ведь сегодня шестнадцать, да, принцесса? — вопрос звучал как издевательство, а память и эмоции рода просто вопили, что нужно бежать, кричать, звать на помощь. — Сегодня пик вашего полового созревания. Помните, что происходило в те времена, когда дрохи редко принимали бескрылую форму?

И "бескрылую форму" прозвучало так презрительно, что эмоции рода завопили с утроенной силой: передо мной приверженец древних традиций — он даже сдерживать себя не попытается.

Когда-то отец говорил, что на каждый чих дроха не введешь запрет, что архаичные традиции нужно изживать постепенно, однако же сам поддержал закон, запрещающий дрохам принуждать дрохий к единению в крылатой форме. Этот закон был основан на крови, поэтому ни один дрох не смеет пойти против него — это чревато лишением мужской силы. Приверженцы древних традиций, такие как Гориан, пытались заставить отца отменить закон, но он не поддавался на уговоры и угрозы — был непреклонен в своем решении. Теперь этот закон может стать для меня спасением.

— Это противозаконно, — прошептала я, коря себя за мяуканье вместо сурового твёрдого голоса.

— Так вы сами позвали меня сюда, принцесса, сами отказались снимать иллюзию, сами отпустили свои инстинкты, а я уже несколько месяцев успешно борюсь с соблазном, да только замкнутое пространство сыграло со мной злую шутку.

Он сделал еще один шаг вперед, отпуская свои инстинкты на свободу, а я ощутила аромат мускуса и костра, от которого четыре из пяти голов повело так, что они перестали ориентироваться в пространстве. Я попятилась, уткнувшись хвостом в стену, и тут же поняла, что во что бы то ни стало нельзя допускать такого положения — хвост должен быть прижат к тверди, и подпускать к нему Гориана нельзя ни в коем случае.

— Я не даю согласие, — рычу, превозмогая ужас, а сама по кругу пытаюсь отойти от Гориана.

Пытаюсь достать мыслью до кого-нибудь из родных или телохранителей, но Гориан не зря проводил со мной предыдущие уроки — он успел узнать предел моих возможностей, да еще договорился с жарданом, чтобы телохранители не подходили к этой поляне, чтобы не сбивать наш настрой — все рассчитал, штрах горый.

— Еще немного, принцесса, и вы сами поднимите свой несуразный хвостик, — звук его голоса был словно песня, которую поют в лунную ночь своей паре с Истинным пламенем, и мои чешуйки на хвосте улеглись, подрагивая уже не от страха, а от предвкушения.

— Почему вы предаете свою клятву телохранителя? — я знаю, что ведущая голова еще не подпала под действие инстинктов и аромата желания, который источает этот прекрасный дрох, образец мужественности и самый лучший кандидат в отцы будущему дроху.

— Тело дрохии, готовое к спариванию, испытывает мучение, если ее не покроет самец, так что я ни в коем случае не отхожу от устава — я предотвращаю ваши проблемы… И буду предотвращать так часто, как вам это понадобится, принцесса… Вы ведь знаете, что покрытая самка испытывает потребность в повторении этого процесса до того момента, пока ее не оплодотворит самец?

Это отрезвило две из четырех голов. Какое оплодотворение?

— Дрох без Истинного пламени не может иметь детей…

Мы кружим вокруг какого-то центра, соблюдая дистанцию, шаг вперед со стороны Гориана — мой шаг назад. И это кружение, и мои слова только веселят его, потому что он усиливает аромат, и одна из протрезвевших голов вновь теряет ориентацию в пространстве.

Мне становится тяжелее, потому что ведущая голова не только борется с дурманящим ароматом, но и с собственными головами, которые пытаются перетянуть управление телом на себя и двинуть ногами в сторону Гориана. Хорошо, хоть, пока не пытаются поднять хвост, потому что это будет равнозначно тому, что я дала согласие на то, чтобы самец дроха покрыл меня. От последней мысли в четвертой голове возникла будоражащая иллюзия, где Гориан равномерно двигается, как на картинке в книге по древним традициям, и тут же голову отключило от действительности, а я едва не потеряла концентрацию, потому что едва выскочила из угла, который вдруг образовался у меня за спиной. Нужно быть внимательнее — это иллюзия Гориана, и он может управлять ею.

Кажется, я теряю терции и возможность позвать на помощь, но голос так и не вернулся в полную силу — я не могу крикнуть, потому что горло на ведущей голове сдавливает спазм, а остальные четыре даже не думают подчиняться.

— Вы плохо изучили древние книги, принцесса, — голос насмешливый и такой притягательный, что уже и пятая голова начинает кружиться. — В такие периоды, как у вас сейчас, и каждые три года после дрохия может понести от любого дроха.

Эта новость протрезвила почти все головы, которые вскинулись и недовольно зашипели, но Гориан неожиданно подскочил очень близко и лизнул три головы под челюстями, и меня буквально затрясло от удовольствия, и мой рывок в сторону получился смазанным и неуверенным, словно я уже не хочу отходить от него, и даже ведущая голова плывет, едва справляясь с ароматом желания, который стал плотным, почти материальным, он окутывает меня всю, заставляя дрожать от желания. И только мысль о яйце, которое заставило маму кричать несколько дней, возвращает немного четкости мыслям.

— Но вы не беспокойтесь, принцесса, — Гориан почему-то уже рядом, говорит тихо, проникновенно, а его головы сжимают мои четыре шеи так, что даже стон не может прорваться наружу, а грудью он начинает наваливаться мне на спину — не дохнуть, не трепыхнуться, не скинуть. — Я весьма опытен в этих делах — я не скоро оплодотворю вас — мне же тоже хочется насладиться процессом в полной мере… Ну же, принцесса, поднимите уже хвост!

То, что он потерял терпение, сделало его аромат горьким и едким, что в горле запершило, а осознание того, что на меня навалилась тяжеленая туша и больно пытается отодрать хвост от магической тверди, вернуло на миг голос. Я заверещала так, как не положено ни одному дроху, как ни одна принцесса не имеет права верещать, даже находясь в одиночестве, но мой визг активировал головы, а дрох, что со злостью клацнул зубами, потерял слух. Пять голов смогли слиться воедино сознанием и напрячь крылья так, что они раскрылись и сдвинули тушу, но и Гориан уже не пытался влиять на сознание — он со злостью ударил лапой по крылу, ломая лучевую кость.

По второй шее потекла кровь — одна из голов дроха сдавила челюсть и пробилась сквозь чешуйки. Боль взрывала сознание, вспыхивая в разных местах: крыло, еще крыло, шея, хвост, лапа, — но при этом придавала сил на сопротивление, и я продолжала кричать.

ДА СПАСИТЕ ЖЕ УЖЕ МЕНЯ КТО-НИБУДЬ!

Глава 20. Судьба

ДА СПАСИТЕ ЖЕ УЖЕ МЕНЯ, КТО-НИБУДЬ!

От моего крика стена шла трещинами, твердь вибрировала, а дрох, что ломал мне крылья, становился все злее и издавал горький запах пережжённого хлопка. Меня тошнило от запаха, мутило от боли, но память рода придавала сил для борьбы — королевскую кровь не так-то легко сломить. Но даже всех сил королевского рода не хватит, если у тебя тело шестнадцатилетней дрохии, которое в полтора раза меньше агрессора…и тебя все еще никто не услышал.