Затерянные в Шангри-Ла
Шрифт:
После ужина и дружеского перекура у костра Уолтер организовал дежурство часовых, которые должны были сменяться каждые два часа, хотя никакой угрозы, кроме москитов чудовищного размера и агрессивности, десантники не ощущали. «Туземцы отнеслись к нам дружелюбно, но мы не хотели, чтобы нас застигли врасплох», — написал Уолтер в дневнике. Получив серьезное задание, он был преисполнен энтузиазма и мог в одиночку продежурить всю ночь. «Я слишком возбужден, — написал он. — Долго не мог заснуть».
В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ после завтрака Док Булатао принялся обрабатывать раны Деккера. Вот как описала эту сцену в своем дневнике Маргарет: «Шесть часов он обрабатывал инфицированные ожоги сержанта. Процедура была очень долгой и болезненной. Несмотря на осторожность Дока, Деккер сильно страдал — это было видно по его напряженному телу. Его раны были очень серьезными, но он ни разу не пожаловался и не застонал… Никакой анестезии у нас не было — даже виски. Ослабить боль Деккера было нечем».
Маргарет с удивлением и некоторым разочарованием узнала, что туземцы не умеют получать спирт.
Макколлом не мог выдержать страданий своего товарища. Полушутя он предложил «шарахнуть его по голове и отключить хотя бы на несколько часов». Маргарет заметила, что с лейтенанта, который наблюдал за процедурой со стороны, ручьями лился пот.
Процедурой заинтересовался и Вимаюк Вандик, а также целая толпа туземцев, которые внимательно следили за работой доктора. ЖИТЕЛИ УВАМБО УЖЕ СОВСЕМ ОСВОИЛИСЬ С БЕЛЫМИ ЛЮДЬМИ, С КАЖДЫМ ДНЕМ ИХ СТРАХ ОСЛАБЕВАЛ — ИХ УЖЕ НЕ ПУГАЛИ САМОЛЕТЫ, ЛЕТЕВШИЕ НА МАЛОЙ ВЫСОТЕ И СБРАСЫВАВШИЕ ГРУЗЫ ПРЯМО В ДЖУНГЛИ. ОНИ ПРОЧЕСЫВАЛИ ДЖУНГЛИ В ПОИСКАХ ЯЩИКОВ И ПАРАШЮТОВ, А ПОТОМ ДОСТАВЛЯЛИ НАЙДЕННОЕ К ЛАГЕРЮ АМЕРИКАНЦЕВ. Особенно интересовало увиденное одного из мальчишек.
В дневнике Маргарет написала:
«К нам прибежал взволнованный и возбужденный туземец. Он так энергично стал звать за собой мужчин, что мы поняли: произошло что-то необычное. Наши мужчины бросились за ним в джунгли. Расстроенный туземец указал на вершину пятидесятифутового дерева. Там сидел другой туземец с раскрытым парашютом. Он явно собирался спрыгнуть!»
Такой прыжок мог закончиться печально. Американцы испугались, что жители Увамбо обвинят во всем их. После долгих переговоров, криков и жестов молодой человек согласился спуститься. Он отказался от мечты о полете и слез с дерева.
С ТРАНСПОРТНОГО САМОЛЕТА, который появился в тот день, радист сообщил выжившим в катастрофе и медикам о том, что в главной долине высадились Уолтер и восемь десантников. Пилот недооценил расстояние — он утверждал, что лагерь десантников находится примерно в десяти милях. Позднее Макколлом узнал, что базовый лагерь находился более, чем в тридцати воздушных милях от прогалины. Уолтер оценил то же расстояние в двадцать миль. Пилот сообщил также, что Уолтер с пятью десантниками вскоре выдвинется к лагерю на прогалине.
— Они будут с вами к ночи, — сообщил радист.
Маргарет, Макколлом и Деккер не придали особого значения этим словам, почувствовав в них неоправданный военный оптимизм.
Гораздо больше Маргарет порадовало другое сообщение радиста — об Уолтере «Уолли» Флеминге, том самом сержанте, с которым она собиралась отправиться на свидание в день катастрофы «Спешиэл Гремлин». В дневнике она записала: «Милый Уолли… был потрясен происшествием. Даже узнав, что мне чудесным образом удалось спастись, он все еще сильно переживал. До этого момента я постоянно боялась, что Уолли напугает и катастрофа, и мое будущее состояние». Сообщение от радиста изменило ее настроение: «Когда я узнала, что Уолли страшно обо мне беспокоится, мне стало очень хорошо!»
У ЖЕНЩИН-ВОЕННОСЛУЖАЩИХ, оказавшихся на острове, безнадежно сбивался менструальный цикл. Это было связано с тропическим климатом, потерей веса, стрессом и множеством других факторов. Иногда менструации приходили гораздо чаще, чем следовало бы, а порой их не было несколько месяцев. Когда офицеры женского корпуса узнали, что среди выживших есть женщина, они приказали узнать у нее дату последних месячных. Когда она ответила, что это было пару месяцев назад, Макколлом попросил прислать с припасами коробку санитарных прокладок, так, на всякий случай.
Самолет вернулся на базу, и радист Джек Гатцайт отправился к командованию женским корпусом. Он чувствовал себя мужем, которого жена отправила в аптеку с деликатной просьбой.
— Мэгги нужна пара коробок «Котекса», — сказал он.
Офицер-женщина прогнала его, сказав, что всеми медицинскими припасами для спасательной экспедиции ведает больничное начальство. Джек пошел в госпиталь, откуда его послали обратно к командирам женского корпуса. Все, что касалось женщин-военнослужащих, решали они.
Походив туда-сюда, Гатцайт окончательно обозлился. Он вернулся на аэродром Сентани и попросил телефонистку соединить его с командованием женского корпуса и госпитальным начальством. С неподражаемым бруклинским акцентом сержант заявил:
— Самолет вылетает через час, а я до сих пор не получил от вас «Котекса». Я собираюсь позвонить генералу Клементу, командующему военно-воздушными силами на Дальнем Востоке!
В тот же день в одном из ящиков лежали полдюжины коробок с санитарными прокладками. На следующий день доставили десяток, а еще через день — два десятка.
«Каждый день мы получали по двадцать коробок „Котекса“», — с улыбкой вспоминал Макколлом.
СПАСАТЕЛИ ПОЗАБОТИЛИСЬ и о духовных потребностях жертв катастрофы. На борту поискового самолета «Б-17», который обнаружил их лагерь, находился католический священник из Индианаполиса, майор Корнелиус Уолдо. В одном из ящиков лежали Библия, молитвенники и четки Маргарет. Все это очень пригодилось, когда Док и Рамми приступили к лечению девушки.
«Нужно было снять повязки. Через пять минут я уже перебирала свои четки и скрипела зубами, — записала в дневнике Маргарет. — Это был вопрос чести! Я хотела быть таким же хорошим солдатом, как и Деккер. Четыре бесконечных часа Док обрабатывал мои ноги и руку. Я не плакала и не стонала. Но в душе я буквально вопила от боли!»
Рамми запомнил эту сцену по-другому: «Нам нужно было срезать омертвевшие ткани, очень осторожно, слой за слоем, пока не пойдет кровь… Она постоянно плакала. Плакала, плакала, плакала. Думаю, ей было очень больно, но она изо всех сил старалась сдержаться. Это было больно. Думаю, очень больно».
Страница из дневника Маргарет Хастингс. Она пользовалась стенографией. на этой странице написано: «Док — самый нежный и добрый человек, которого мне доводилось видеть. он замечательный доктор. Прибыв к нам, он не мог заняться моими ногами до позднего вечера. Сначала он помог Деккеру, а потом начал снимать повязки с моих ног. Это был ужас! Из-за сильного кровотечения повязки намертво присохли. Невозможно было различить, где обожженная кожа, а где повязка. Док пытался снять бинты очень осторожно. Он постоянно твердил: „Боюсь, сейчас будет больно!“»