Затерянные в Шангри-Ла
Шрифт:
ЖИТЕЛИ УВАМБО ВИДЕЛИ, как существа, которых они считали духами, несколько раз уходили на хребет Оги. Туземцы, которые кремировали своих мертвых, сути погребального ритуала не понимали. У них не было собственных религиозных символов, и они не понимали смысла крестов и звезды Давида.
«Когда они отправились в горы, — вспоминала Юнггукве Вандик, — мы все подумали, что они хотят посмотреть, не виден ли оттуда их дом». КОГДА ПОГРЕБЕНИЕ ЗАВЕРШИЛОСЬ, АМЕРИКАНСКОЕ МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ РАЗОСЛАЛО ДВА ДЕСЯТКА ТЕЛЕГРАММ БЛИЖАЙШИМ РОДСТВЕННИКАМ ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖА И ПАССАЖИРОВ «ГРЕМЛИН СПЕШИЭЛ». ВСЕ, КРОМЕ ТРЕХ, НАЧИНАЛИСЬ СТАНДАРТНЫМИ СЛОВАМИ: «МИНИСТР ОБОРОНЫ С ГЛУБОКОЙ ПЕЧАЛЬЮ СООБЩАЕТ…» ПОЛУЧИВ ЭТИ ТЕЛЕГРАММЫ, СЕМЬИ, КОТОРЫЕ ОЖИДАЛИ СВОИХ БЛИЗКИХ С СИНИМИ ЗВЕЗДАМИ НА ОКНАХ, СМЕНИЛИ ЗВЕЗДЫ НА ЗОЛОТЫЕ. Мать майора Джорджа Николсона, Маргарет Николсон, получила письма соболезнования от трех самых известных генералов Америки: Дугласа Макартура, Клементса Макмаллена и Г. Г. Арнольда. Хотя причиной крушения самолета могла стать ошибка пилота, роль Николсона в катастрофе все еще была неизвестна. Даже когда выяснилось, что он управлял самолетом в одиночку, его никогда не обвиняли в катастрофе. Расследования никто не проводил. Основной версией причин катастрофы оставалось неожиданное изменение направления воздушных потоков.
Генерал Арнольд, командовавший военно-воздушными силами, написал матери Николсона, что ее сын «погиб, служа своей стране». Генерал Макмаллен написал: «Вы можете гордиться той ролью, какую ваш сын сыграл, исполняя задание командования». А вот что написал Макартур: «Возможно, утешением вам станет то, что ваш сын погиб, служа своей стране, во имя победы, которая освободит человечество от страшной угрозы».
В письмах, отправленных семье Макколломов, подчеркивалась трагедия разлученных близнецов. Телеграмму соболезнования отправили юной супруге Роберта Макколлома. Родители близнецов получили отдельные письма. В них говорилось о том, что Бог услышал их молитвы, и второй их сын остался жив. Сходные письма получили родители Кена Деккера и отец Маргарет Хастингс.
27 мая 1945 года, через три дня после получения первой телеграммы о том, что его дочь пропала без вести, Патрик Хастингс получил второе письмо. В нем говорилось, что «согласно уточненным данным Маргарет Хастингс пострадала во время авиационной катастрофы, но сейчас находится в безопасности в известном командованию месте». В письме сообщалось о том, что для ее спасения будут предприняты все необходимые меры.
Через двенадцать дней Патрик получил более человечное письмо от капеллана Голландии, Корнелиуса Уолдо:
«ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО ВАША ЛЮБИМАЯ ДОЧЬ МАРГАРЕТ ЧУДЕСНЫМ ОБРАЗОМ СПАСЛАСЬ ВО ВРЕМЯ АВИАЦИОННОЙ КАТАСТРОФЫ. ПОСКОЛЬКУ ВСЕ СПАСШИЕСЯ НАХОДЯТСЯ В ОЧЕНЬ ТРУДНОДОСТУПНОМ МЕСТЕ, ПРОЙДЕТ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОНА СМОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ НА БАЗУ И НАПИСАТЬ ВАМ САМА. Я ГОВОРИЛ С НЕЙ ПО РАЦИИ В ТОТ ДЕНЬ, КОГДА МЫ СБРАСЫВАЛИ ИМ ПРИПАСЫ И ОТПРАВЛЯЛИ СПАСАТЕЛЬНУЮ ГРУППУ. ОНА ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ НОРМАЛЬНО, НЕСМОТРЯ НА ПЕРЕЖИТУЮ ТРАГЕДИЮ».
Уолдо не стал писать об ожогах, гангрене и ранах. Не упомянул он и о том, что командование все еще не представляет, как вернуть Маргарет, ее товарищей и десантников-спасателей обратно в Голландию.
20. «ЭЙ, МАРТА!»
ПОСЛЕ ПОХОРОН жизнь в лагере вошла в обычную колею — медицинские процедуры, еда, чтение, карты, разговоры, походы за сброшенными с транспортных самолетов припасами и общение с туземцами. Уолтер хотел действовать. Общаясь по рации с майором Джорджем Гарднером, который находился на борту транспортного самолета 311, он предложил использовать вертолеты для переброски людей из полевого лагеря в долину. В таком случае не пришлось бы ждать, пока Маргарет и Деккер окрепнут и смогут проделать весь путь пешком.
О вертолетах Уолтер заговорил по причине отсутствия летного опыта и накопившейся усталости. Если бы вертолетом можно было перебросить людей из полевого лагеря в долину, то можно было бы точно так же вывезти их из долины — пусть даже не всех сразу, а по несколько человек. И если бы использование вертолетов было реальностью, ни полковник Элсмор, ни другие руководители спасательной операции не стали бы снаряжать в долину группу Уолтера, медиков и десантников.
Мысль о вертолетах посещала Уолтера не раз — он писал об этом в своем дневнике. Ему хотелось быстрее вернуться в Голландию. Он считал, что успех его миссии в Шангри-Ла поможет ему добиться более значимого боевого задания.
Пока Уолтер ожидал ответа о вертолетах и отчета медиков о состоянии раненых, его нетерпение выплескивалось на тетрадных страницах.
«Штабная» палатка на прогалине в джунглях. Слева направо: Джон Макколлом, Кен Деккер, Бен Булатао и Камило Рамирес (фотография любезно предоставлена С. Эрлом Уолтером-младшим).
«29 мая 1945 года: Решили поправить нашу кухню, и мы с Доном Руисом занялись этой работой. Потом ждали самолета. Наконец он прилетел — новый самолет с новым экипажем… Они сбросили один груз в двух милях от нас. Ящик разбился. Похоже, им кажется, что у нас здесь пикник. Я все высказал, и самолет улетел в Голландию… Все — наряды для Хастингс. У нее уже собрался целый гардероб. Никаких лекарств. Что за немыслимая глупость?!. Вся надежда на вертолет.
30 мая 1945 года: Ждали самолет, но он не прилетел. У нас достаточно еды, но очень мало лекарств… Весь день читали и стреляли по мишеням. Что за жизнь! Все еще ждем ответа о вертолетах. Или хотя бы относительного выздоровления наших больных… Дождь начался рано, мы промокли. Осталось только читать. Настроение бодрое, но хочется действовать… Один Бог знает, что происходит во внешнем мире.
31 мая 1945 года: Сегодня встали попозже, потому что делать все равно нечего. После завтрака я послал Каоили и Алерту, чтобы они разведали более короткий путь в долину… Самолет прилетел рано… Вертолета все еще нет, так что, по-видимому, придется идти через джунгли. Надеюсь, трое выживших одолеют этот путь.
1 июня 1945 года: Как надоело сидеть на одном месте! Хочется выбраться отсюда… Ждем выздоровления пациентов.
2 июня 1945 года: Самолет прилетел в 10.30. Сбросил припасы и почту. Нам очень нужны лекарства. Я получил восемь писем — это очень подняло всем настроение. Нам сообщили краткие новости, и известия вдохновляют. После обеда я читал „Бедсайд Эсквайр“, а потом мы готовили ужин… Надеюсь, наши пациенты поправятся поскорее.
3 июня 1945 года: Что за утро! Спали до 11.30. Первый раз проснулся так поздно без головной боли — по крайней мере, в воскресенье. Съели кашу и стали ждать обеда… Такая жизнь очень утомляет, но сделать ничего невозможно. Выйдем лишь тогда, когда будет ясно, что дорога до базового лагеря не повредит нашим пациентам. Впрочем, отдохнуть всегда не помешает.
4 июня 1945 года: Утром я немного пострелял из карабина. Отличный способ убить время! Сначала стреляешь, потом чистишь оружие — на все требуется время. Сегодня получился классный ужин. Донгальо и Булатао приготовили запеканку из бекона, тушенки, сладкого картофеля и горошка. На гарнир был рис, а на десерт персики. Погода все еще плохая, и самолет не прилетел. Настроение превосходное.
7 июня 1945 года: …Сидим и разговариваем о доме.
8 июня 1945 года: Год назад в этот день я простился со своей женой. Кажется, что прошло ужасно много времени. Здесь я скучаю по ней сильнее, чем когда бы то ни было. Дон [Руис] разбудил меня утром, потому что прилетел самолет… На борту находились два журналиста. Представляю, какое шоу они устроят в Штатах! Я надеюсь на это, потому что ребята очень постарались, Может быть, кто-то задумается и о моих планах на будущее. Журналисты — это Симмонс из „Чикаго Трибьюн“ и Мортон из „Ассошиэйтед Пресс“».
«ШОУ»-КАТАСТРОФА, чудесное спасение трех американцев, туземцы-дикари и спасательная миссия в Шангри-Ла — действительно выдалось на славу. Три недели полковник Элсмор хранил молчание, но потом все же информировал прессу о том, что в самом сердце Новой Гвинеи происходит нечто сенсационное. Несколько репортеров наживку заглотили. Но наибольший энтузиазм известия вызвали у двух журналистов, имена которых упомянуты в дневнике Уолтера.
Уолтеру Симмонсу из «Чикаго Трибьюн» исполнилось тридцать семь лет. Он родился в городе Фарго, штат Северная Дакота. Отец его был аптекарем. Два года Уолтер учился в колледже, а потом стал репортером газеты «Дейли Аргус-Лидер» в городе Сиу-Фоллз, штат Южная Дакота. Через десять лет, в 1943 году, он получил завидное назначение — стал военным корреспондентом газеты «Трибьюн» на Тихом океане. Несмотря на суровую внешность опытного военкора, Симмонс сохранил любовь к образности и велеречивости. «Рассвет каждое утро наступает неожиданно, словно удар молнии в жестокую грозу, — так он начал свой рассказ о повседневной жизни американских войск на острове Лейте. — Кажется, что гигантская рука внезапно срывает занавес. Раздается далекий грохот. Это 40-миллиметровая батарея сигнализирует о боевой готовности. Солдаты и гражданские срываются с постелей».
Несколько недель до экспедиции в Шангри-Ла Симмонс снабжал читателей «Трибьюн» колоритными репортажами о боях на Филиппинах. В мае 1945 года Симмонс находился в иллинойсском полку Национальной гвардии. Тема его репортажей ясна по заголовкам: «Янки со Среднего Запада выбивают японцев с позиций», «Чикагский янки побеждает японца одним перочинным ножом», «Солидный урожай: Янки подстрелили 19 японцев на рисовом поле», «Янки со Среднего Запада освобождают Филиппины». Статьи Симмонса публиковались не только в «Чикаго Трибьюн». Служба новостей газеты по подписке отправляла их в шестьдесят газет, а также в агентство «Рейтер» и британские новостные агентства.
Коллега и конкурент Симмонса, Ральф Мортон из «Ассошиэйтед Пресс», общался с еще более широкой аудиторией. Как и Симмонсу, Мортону исполнилось тридцать семь лет. Как и Симмонс, он начинал работу с самых низов. Он был репортером «Галифакс Геральд», канадского новостного агентства и газеты «Протестант Дайджест». В «Ассошиэйтед Пресс» он пришел в 1943 году. В начале 1945 года Мортон стал военным корреспондентом и руководителем австралийского отделения. Во время Второй мировой войны агентство обслуживало более полутора тысяч газет. Кроме того, агентство поставляло новости радиостанциям США. Мортон работал в радиослужбе, что позволяло ему общаться с тысячами слушателей.
Покружив над лагерем в долине, Симмонс и Мортон написали статьи, которые облетели весь мир. Каждый редактор чувствовал, что два военкора нашли историю, которую в журналистском мире называют «Эй, Марта!». Эти слова вошли в обиход из истории о супружеской паре. Супруги давно женаты и не слишком счастливы друг с другом. Муж, Гарольд, сидит в уютном кресле, уткнувшись носом в газету. Прочитав что-то интересное и удивительное, Гарольд нарушает привычное молчание и громко восклицает, обращаясь к своей многострадальной жене: «Эй, Марта, послушай-ка!»