Чтение онлайн

– Но если я спрашиваю сам – значит я готов поверить всему!

Аэций покачал головой.

– Ты так думаешь. Пока не получил ответ.

– Пас, - заявил Дезмонд и первым пошёл вперёд. Стены над головой смыкались сводчатым потолком, отделанным малахитом, и всё это место мало походило на ту Интаку, к которой Дезмонд привык.

Он остановился, только когда коридор закончился пещерой. В дальнем углу журчала вода, а в центре располагался постамент. На постаменте стоял отделанный серебром ларец, и Аэций, обогнав ученика, подошёл к ларцу. Начертил какую-то руну на его стенке, и крышка отскочила назад.

– Подойди, - попросил он, и Дезмонд подошёл.

Внутри ларец был разделён на десять секций. И десять флаконов с искрящейся жидкостью стояли в каждой из них.

– Эликсир, - ответил Аэций на невысказанный вопрос.

Дезмонд тихонько выругался.

– Ты можешь сделать бессмертным любого.

– Не любого, - оборвал его Аэций, - только десятерых.

– Но это же… образец. Отдай его учёным, и они откроют секрет бессмертия.

Аэций посмотрел на него насмешливо.

– Каждый флакон, – сказал он, - это человеческая жизнь. А ты предлагаешь потратить чьи-то жизни на опыты.

– И кто будет решать, чью жизнь стоит продлить? Неужели ты?

– К сожалению, я. И тут нечего решать. Эликсир понадобится наследникам – если ты ещё не понял, Ричард и Инга в отличие от тебя – смертны.

Дезмонд отвернулся.

– Понял, - сказал он.

– Это всё, - Аэций закрыл ларец, - больше у меня секретов от тебя нет. А что касается Ренгара… Ты и сам наверняка понял. Если первое, что я сделал, оказавшись на свободе – отыскал тебя, то вряд ли Безымянный действовал иначе.

Дни шли за днями. Небо оставалось таким же бесконечным и далёким. Звёзды такими же недоступными. Боль день ото дня не становилась слабей.

Поначалу Инэрис ожидала, что впадёт постепенно в то же состояние апатии, в котором находилась до встречи с Дереком. Что снова будут дни сменять дни, а зимы - вёсны, и всё вокруг будет казаться таким же одинаковым, как и тогда, когда она едва только оказалась на Земле.

Этого, однако, не происходило.

Время тянулось медленно. Дни были пустыми и долгими, так что хотелось кричать, хотелось заставить время ползти хоть чуточку быстрее – но не выходило ничего.

Особенно одинокими оказались вечера. Когда нельзя было прислониться к тёплому телу и уснуть. Инэрис закрывала глаза и представляла, как целует губы Дерека, ласкает его плечи… А потом обхватывала себя руками, силясь обнять пустоту и понимая, что это невозможно.

Она много думала – о том, что случилось, и о том, что она сделала не так. Вопреки обыкновению ошибки складывались в голове во вполне ощутимый перечень, и Инэрис воспринимала их равнодушно и спокойно, будто анализировала все события со стороны.

Она начинала с Дерека.

Здесь первой ошибкой было, безусловно, то, что она решила связать свою жизнь с человеком. Инэрис должна была предвидеть последствия такого решения. У неё были все основания прогнозировать то, что произошло. И, кроме того, она старательно убеждала себя, что срок Дерека в любом случае близился к концу. Убедить себя в последнем, правда, не получалось.

Инэрис твёрдо решила, что подобной ошибки не повторит. Теперь, когда она видела людей достаточно, ей было абсолютно ясно, что они слеплены с ней совсем из разного теста.

От этой мысли одиночество с новой силой стискивало грудь, потому что за всё время их странствий по земле они с Дереком так и не увидели больше никого, кто был бы родом из Империи. Только Готфрид, и тот оказался шарлатаном. Были легенды, сказки, песни… Но все они заводили в никуда. И теперь, когда Инэрис знала, что колония её сородичей погибла из-за глупости и дикости аборигенов, она всё-таки смирилась с мыслью о том, что никого из бессмертных не встретит никогда.

И здесь она подходил к следующему вопросу и к следующей ошибке.

Обучение в Ордене включало в себя обучение выживанию в экстренных ситуациях.

Так в случае, если адепт оказывался на планете, не связанной с Империей ни торговыми путями, ни даже минимальным контактом, следовало, прежде всего, проверить, нет ли на этой планете кого-то из представителей Ордена. Зачастую такие были, потому что Орден особое внимание уделял пограничным мирам, отколовшимся от Империи, где всегда в первую очередь прорастали ересь и бунт.

Инэрис сильно сомневалась, что на Земле могут быть представители Ордена, однако инструкцию отработать следовало сразу же – а она не сделала этого, полностью утонув сначала в собственном разочаровании, а затем в собственной любви.

Инэрис пообещала себе, что плотно займётся этим вопросом в ближайшее время, и стала думать дальше.

Раз за всё время их путешествия они с Дереком не наткнулись ни на бессмертных, ни на адептов Ордена, следовало исходить из того, что Ордена здесь всё-таки нет. И тогда инструкция предписывала:

А) проработать возможность постройки космического корабля

Б) в случае отсутствия такой возможности – не раскрывая себя, установить контакт с местным населением и заняться тем, чем должен занимать Орден – борьбой за общее благо.

Инэрис долго выбирала между двумя этими фантастическими путями.

Последние годы расслабили её – это она понимала сейчас необыкновенно ясно. Потому что в день битвы за Фаэну она не размышляла бы, а делала всё ровно так, как предписывала инструкция. Теперь же…

Инэрис поджала губы и склонила голову, разглядывая, как танцуют лепестки пламени, пожирая сухие брёвна.

Она не хотела никакого общего блага. Не хотела все те годы, что провела с Дереком. Ей было всё равно. Она оправдывала себя тем, что эти люди никто ей – но ведь Книга Звёзд учила, что нельзя делать различий между теми, кто тебе дорог, и теми, кого ты не знаешь.

И если задуматься, не потому ей было всё равно, что она стала сомневаться в Книге Звёзд: в Ордене – да, но не в его заветах. Она просто не хотела ничего. Она не видела, почему должна делать что-то для людей, когда саму её предали все, кого она знала. Все до одного. Даже Аврора послала её на смерть и, похоже, ни разу не задалась вопросом о том, выжила Инэрис или нет.

Инэрис сузила свой мир до одного-единственного человека, которому была небезразлична, и поплатилась за это. Она думала, что если не будет пытаться изменить мир, то и мир не тронет её – оставив бродить по дорогам от замка к замку и быть вечной изгнанницей в любом из миров.