Чтение онлайн

Я получаю вести от детей, у них все в порядке. Не беспокойся, я чувствую себя хорошо и слежу за собой. Привет Фрэнку и Лу, Гарри и Ирме. С любовью, Джек».

В противоположность отношениям Гацика с родными у большинства семей родство с гангстерами не вызывало ничего, кроме презрения и гнева.

У дочери Дылды Цвиллмана был художественный талант. Но когда она пыталась поступить в школу искусств, ей отказывали. Дылда понял, в чем проблема: в его репутации.

Дылда очень любил дочь, но Линн не отвечала ему взаимностью. Она не могла принять Цвиллмана таким, какой он есть, и винила его в своих неудачах. Чем старше становился Дылда, тем больше его терзала отчужденность дочери.

У известного раввина из Ньюарка брат был членом шайки Дылды. Раввин не разговаривал с братом и отказывался иметь с ним что-либо общее. Однажды раввин шел по Принс-стрит и увидел идущего навстречу брата-гангстера. Раввин пытался избежать встречи с братом, но не смог.

Когда они поравнялись, гангстер спросил: «Почему ты не разговариваешь со мной? У меня брат раввин. А у тебя — гангстер».

Раввин посмеялся, но отношения к брату не изменил.

Когда Гарри и Ирвинг Кушнеры из детройтской «Перпл гэнг» получили пожизненные сроки за убийство, их младший брат учился в еврейской школе. Их процесс потряс всю еврейскую общину города. Однажды в классе учитель закричал на него: «Ты… твоя семья позорит всех евреев».

Мальчик вскочил и выбежал из класса. Он больше не вернулся в еврейскую школу. Став взрослым, он сменил имя и стал известным адвокатом и федеральным судьей.

Еще один член «Перпл гэнг», Сэм, был осужден на пожизненное заключение за убийство. Сара, его сестра, вспоминает, какие потрясение и стыд перенесла его семья. «Мои родители сидели за столом ночью, разговаривая о том, что произошло с братом, очень тихо, чтобы мы, дети, не слышали. Когда я в школе узнала о случившемся, я была потрясена. Я не могла в это поверить, я не верила в это».

Она помнит, как мучительно было ходить в школу и видеть «все эти взгляды, понимая, что все обсуждают твою семью».

Годами Сара отказывалась верить, что ее брат — убийца. Она решила доказать, что он невиновен. Позднее, когда она училась в Университете Уэйн в Детройте, она встретила студента, изучавшего право, который захотел на ней жениться. Сара согласилась, но взяла с него слово, что он поможет ей освободить брата. Он сдержал его.

Тридцатипятилетние усилия Сары были вознаграждены, и ее брата освободили. Она с семьей поехала в тюрьму, чтобы забрать его домой. Когда он вышел, она не могла сдержать радости. По дороге к машине брат отвел Сару в сторону. «Я хочу, чтобы ты знала, как я тебе признателен за то, что ты для меня сделала, — сказал он. — Но я должен кое-что сообщить тебе. Я виновен».

Сара так и не оправилась после такого удара.

Когда выяснилось, что евреи работают снайперами в Корпорации убийц, еврейская община Нью-Йорка была в смятении. В марте 40-го «Джуиш дейли форвард» отправила репортера в Бруклин поговорить с очевидцами и взять интервью у родителей киллеров.

Репортера потрясло, насколько подавлены были родители. Некоторые рыдали так, как будто их сыновья умерли. Другие искали причины обрушившегося на них несчастья. Несколько человек не могли говорить от потрясения.

Мать Авраама Левина по прозвищу Красавчик поделилась с репортером своими страхами. Она причитала: «Остальные мои дети приличные люди. Все учились, работают, обзавелись семьями и поддерживают нас на старости лет. Кроме одного. Кроме него».

А некоторые родственники воспринимали гангстеров в своих семьях с обожанием, как народных героев.

Бутлегер Джордж Тейн контролировал Грин-Бей, штат Висконсин. После отмены сухого закона он стал владельцем всех публичных домов в городе. Каждый год, в ноябре, Джордж проезжал Чикаго по пути во Флориду. Он всегда появлялся на новом фирменном «паккарде» с новой фирменной «женой».

Его племянница Дина вспоминает, что родители говорили ей: «Дядя Джордж игрок и едет во Флориду играть».

Джордж всегда приезжал с кучей подарков, каждый из тринадцати племянников и племянниц получал по долларовой банкноте.

Во время Второй мировой, когда многие ее братья были в армии, Дина посылала им по двадцать долларов от дяди Джорджа.

Весной Джордж «возвращался во Флориду, всегда в сопровождении великолепной маленькой блондинки, которую он неизменно представлял как жену, — вспоминает Дина. — Он постоянно был женат на каких-то актрисах, по нескольку лет на каждой.

Он был очень жизнерадостным. Вся семья собиралась, и он развлекал нас всякими историями.

Он всегда говорил, что приехал в Чикаго навестить мать. Обращался он с ней как с королевой. Три сестры обожали его, и мы, дети, тоже.

Много лет спустя я узнала, что у него была кличка Шелковый, так как он все время носил шитые на заказ шелковые костюмы. Я помню, что он заказывал и ботинки, курил ароматные сигары с золотым мундштуком».

Постарев, он женился на женщине, которая много лет была его бухгалтером, и жил уединенно в Грин-Бей или маленьком охотничьем домике в штате Висконсин.

Его хоронили в тот день, когда американские астронавты высадились на Луну.

Джимми Кугель был другом Дылды Цвиллмана и судьей в кулачных боях. В Джимми было пять футов два дюйма росту, но он был ловким, крепким и никого не боялся. Его прозвали Пронырой. Его сын Джерри знал, чем занимается отец, но все равно любил его и восхищался им, особенно тем, что Джимми не терпел нападок на евреев.

Ицик Голдстейн вспоминает случай, произошедший с ними в ресторане «Идеал»: «Вошли три поляка и заказали мясо. У них был праздник. Они стали обзывать хозяина Иззи Шинка „еврейским отродьем“.

Джимми вышел и поднялся по лестнице. Я сидел у входа, читая газету. Было часов двенадцать, может, больше. Джимми обошел печь, взял печную заслонку и велел мне прихватить что-нибудь. Я прихватил бутылку сельдерейной настойки.

„Ничего не предпринимай, пока они не выйдут“, - сказал он. И я увидел, что он вошел внутрь и заговорил с парнями, интенсивно жестикулируя. Потом Джимми и три поляка вышли.

Он говорит: „Слушай, сынок, они тут не готовят мяса. Это еврейский ресторан. Так что почему бы вам не отчалить домой?“