Чтение онлайн

— Ты влюбляешься в другого, — улыбнувшись, сказал он.

— Что? — закричала я обезумев. Мое признание относилось к его матери и тому, что мы мало общаемся.

— Нет! — закричала я. — Да кто ты такой, чтобы говорить о моих чувствах?

— Только ты и могла поссориться с мертвецом. — Он веселился.

— Только ты можешь раздражать окружающих даже после смерти, — ответила я. Мы рассмеялись, однако мне все равно было грустно, что он думает, будто я могу полюбить другого. Джону, видимо, казалось, что я не готова признаться ему в этом, поэтому он отвлек мое внимание, взяв меня за руку и начав шептать о воспоминаниях. Затем невероятно долго мы сидели молча, нам было хорошо. Я чувствовала, что время истекает, и в душе понимала, что мне пора уходить.

— Мне нужно идти, — вздохнула я.

— Я догоню тебя в пути, — сказал он вставая.

Джон протянул руку, и я держалась за нее, пока он помогал мне подняться. Я притянула его к себе, и мы обнялись, как старые друзья или родственники в аэропорту. Я ощущала биение его сердца и дыхание на своем плече.

— Непременно, — прошептала я без слез, страха, тоски или сожаления.

Я отпрянула и помахала ему на прощание. Потом он исчез.

«Я влюбилась в другого мужчину! Если бы! Ну и придурок! И кроме того во всем виновата лишь я, что бы он там ни говорил».

Прошло немногим более месяца после годовщины со дня смерти Джона. Я занималась стиркой, и до меня дошло, что, оказывается, Ноэль — единственный из всех нас, кого смерть Джона изменила коренным образом. Я не знала, что именно в нем стало другим, но я никогда и не утверждала что чувствительность присуща мне. Я не знала, что причиной тому стала женщина, с которой я познакомилась много месяцев тому назад. Я и вправду слишком замкнулась в своем мире. Пока я шаткой походкой передвигалась изо дня в день, то же самое делал и мой брат. Волнений и наслаждений в его мире было не меньше, чем ужасов и угрызений совести.

После того вечера они снова встретились и признались друг другу во взаимных чувствах. Они оба также сознавали, что об отношениях не может быть и речи. Они сошлись на том, что уже не дети, хотя и одиноки, поэтому дружба станет их единственным убежищем. Несколько месяцев этот план работал. Единственной проблемой, с которой они столкнулись, было то, что чем больше они узнавали друг друга, тем больше они друг другу доверяли. А чем больше они виделись, тем сложнее становилось отрицать пламя, которое они друг в друге зажигали. Ноэль не испытывал ничего подобного раньше. Будучи подростком, он был слишком робок, чтобы приставать к девочкам. Повзрослев, он с таким рвением стремился стать священником, что на женщин не оставалось времени. Но теперь он, как и мы, зарабатывал на Жизнь и по вечерам возвращался в дом, где его никто не ждал. В нем жила уверенность, которая рождается вместе с мужчиной, и у него было время как следует все обдумать. Не откладывая дела в долгий ящик, он отправился за наставлением к епископу. Он ощущал необходимость поделиться душевными страданиями и получить совет. Вышло не так, как он надеялся. Епископ был добр, но тверд. Он оказался скуп в советах, равно как и не испытывал сочувствия. — Вы дали клятву, — последовал его аргумент. — Вы священник.

Ноэль согласился. Он знал, кем является, и желал услышать нечто иное, хотя и не понимал, что именно. Что я могу поделать? Как мне вернуться к себе прежнему? — спросил он, молясь о том, чтобы у старика нашелся ответ.

— Больше не встречайтесь с ней.

Вот. Это и было гениальным решением в безысходной ситуации. Ноэль задумался.

— Я так не могу. Я люблю ее.

Он покинул дом епископа, впервые в жизни осознав, что любит, и когда в тот вечер позвонил ей, прощаться не собирался.

У них были интимные отношения вот уже полгода. До любви его уединенный мирок еще не видел столько взлетов и падений. Он бесконечно молился и слушал слово Божье, однако Бог молчал. Теперь он жил вне Бога и Церкви, и то была настоящая жизнь. Она обвивала его руками и защищала его от ненастий этого мира. Когда Ноэль рыдал, она нежно целовала его. Она дала ему почувствовать наслаждение, неведомое ему ранее. Он еще никогда не был так счастлив, и это счастье разрывало его душу на куски.

«Как я могла не замечать этого?»

Ричарду страшно не терпелось переехать в новый загородный дом в Керри. Энн, напротив, очень не хотела уезжать. В душе она была городской девушкой. Как обычно, Ричард оказался себе на уме. План заключался в достижении компромисса. К сожалению Энн, наш друг Ричард больше привык получать, а не дарить. Кло, Шон и я отправились к ним домой, чтобы помочь упаковать вещи. Шон принес пива, но времени пить почти не осталось. Перевозчики находились уже в пути, а мы успели сложить в коробки совсем немного. Энн превращалась в свою мать: она выкрикивала мужу приказы и одновременно мыла все существующие в доме поверхности, страшно боясь, что незнакомые люди станут называть ее грязнулей. Кло приготовила для нее чашку чаю. Мы приступили к работе. Мы складывали вещи в коробки, подписывали их, задавали глупые вопросы типа: «А это куда? — на что Энн и Ричард выкрикивали „В чертову коробку!“

Я ходила по их пустому дому. Было так странно! Нам не верилось что они расстаются с ним. Когда мы все уложили в коробки, Энн приготовила обед, и мы, не говоря ни слова, ели в пустой кухне. Будто на похоронах. — Не могу поверить, что вы и вправду уезжаете, — сказала я в пятый раз.

— Я тоже, — взволнованно ответил Ричард. Энн молчала. Он вела себя тихо весь день, и все, за исключением ее собственного мужа, резко ощущали ее нежелание переезжать в Керри. Мы закончили обедать. Перевозчики так и не подъезжали.

— Ублюдки, — отметила Энн, пребывающая в возбужденном состоянии.

Мы сидели и молчали. Ричард был не с нами. Его занимал собственный мирок, в котором он уже играл в гольф и ловил рыбу. Энн застыла, словно олень, которого ослепили дальним светом. Мы с Кло погрязли в жалости к себе, вызванной отъездом друзей.

Наконец Шон не выдержал:

— Эй, может, кто — то скажет хоть слово?

Никто не слушал его.

— Эй! — повторил он. — Так, ясно! Я пью пиво. Он встал и зашагал к сумке, в которой лежали банки с пивом. Шон бормотал, что поверить не может в то, что они отослали такие важные вещи, как стулья и холодильник, первыми. Когда он начал пить, Кло вышла из комы.

— Эй, а как же остальные? — спросила она с отвращением.

— Ну надо же, заговорили!

Она улыбнулась:

— Удивишься, если узнаешь, на что я способна ради пива.

Шон на мгновение задумался:

— Пожалуй, не удивлюсь.

Кло ухмыльнулась:

— Да, ты, пожалуй, прав.

Я терпеть не могла их флирта, особенно когда они упоминали о своей непродолжительной связи. Энн и Ричард решили, что не станут нас бить, а лучше выпьют с нами. Итак, мы пили пиво в пустом доме, ожидая приезда перевозчиков, которые должны были забрать вещи наших друзей, а потом и их самих. Кло воспряла духом после второй банки.

— На этой неделе я познакомилась с молодым человеком, — сказала она.

Эта фраза вызвала у нас интерес, ведь после выкидыша она решила, что раз уж у всех мужчин имелись члены, то они и сами не более чем члены. А это означало, что их нужно бояться как огня.

— Кто такой? — поинтересовалась я.

Кло рассказала, что он художник — оформитель и работает над последним рекламным проектом ее компании. Они несколько раз вместе обедали и действительно сошлись по характеру. Она не спала с ним, но он однозначно был ей интересен. Кло сообщила, что он часто смешит ее и у него добрая душа. Ей особенно нравилась его привычка угощать ее из своей тарелки. Парень был красив и чем — то походил на Малдера (герой научно-фантастического телесериала „Секретные материалы“), и они любили одинаковые фильмы. Мы согласились, что все перечисленное звучит неплохо, однако догадывались, что молодой человек солгал по поводу своих любимых фильмов, ведь пристрастия Кло в части кинематографа были весьма сомнительны.