Чтение онлайн

— Только на это и остается надеяться. Раньше ему приходилось бывать лишь в Испании во время семейного отпуска, и даже тогда он целую неделю совершал пробежки. Почему он просто не может взять и остаться в Европе, как все мы?

Я сделала выдох и потрясла головой, как делаю в классе, когда дети разочаровывают меня. — Ты знаешь, что я права, — сказала она. — Она присела за кухонный стол. — Почему он не может быть нормальным мужчиной, не может найти девушку, сделать ей ребенка и жениться на ней, как сын Мери Мэтьюс. Теперь у него трое детишек, и он работает в банке. Она расплакалась, поэтому слово банк у нее вышло как ба — а–а — анк.

— Он поступает так, как считает нужным, — не веря в собственные слова ответила я. Ведь, как и мама, я хотела, чтобы брат пошел по тропе сына Мери Мэтьюс.

— А как ты считаешь, он вернется к нам?

— Конечно.

Я поставила щетку и присела рядом с ней, обняв ее за плечо.

— Жаль, что жизнь нелегкая штука, — сказала она тихим голосом — громче она уже была не в состоянии.

— Мне тоже жаль, мама, — Ответила я. — Нам всем жаль.

В аэропорту творилось нечто несусветное. Мама плакала навзрыд. Я изо всех сил старалась держать себя в руках, но давалось это нелегко. Брат уезжал от меня. Кто теперь будет слушать мой бред? Кто будет отвечать на мои вопросы, даже если ответы не всегда приходились мне по душе. Я уже скучала по нему, а он стоял передо мной, отчаянно пытаясь сохранить на лице ухмылку. Я знала, что неизведанное будоражит его, но я также знала, что его одолевает страх. Мне хотелось укутать его и увезти домой. Переживания мамы и вовсе не укладывались у меня в голове.

Папа держался мужественно. Он пожал сыну руку и похлопал по плечу.

— Я горжусь тобой, сын.

Ноэль улыбнулся и крепко обнял его.

— Я тоже горжусь тобой, папа.

Отец по — мужски кивнул.

Ноэль заключил маму в объятия. Я и не заметила, насколько тяжело ему справляться с нахлынувшими чувствами, пока он не прижался к матери.

— Я люблю тебя, мама. Я приеду на Рождество. Обещаю.

— Обещаешь? — выкрикнула она, одновременно поправляя воротник его куртки. Старые привычки трудно искоренить.

— Обещаю.

Мы смотрели, как он проходит сквозь стеклянные двери, ведущие его на Кубу. Он помахал на прощание. Папа улыбнулся, и Ноэль исчез. Я увидела, как из глаз папы хлынули слезы. Слезы катились по его лицу, и он издавал звуки, которых я не слышала от него раньше. Он закрыл лицо руками, и слезы стали просачиваться сквозь пальцы. Мама обняла его. Так они и стояли, прижавшись друг к другу.

— На Рождество мы обязательно увидим его, — сказала она.

Папа кивнул, словно мальчишка. Я стояла удрученная. Мы зашагали к машине и выехали из аэропорта, не произнеся ни звука.

Я вернулась домой, где Леонард пожирал полиэтиленовый пакет. Я вырвала добычу из его пасти. С жеманным видом он вышел вон из комнаты, выражая свое отвращение ко мне, ведь я прервала вполне сносный ужин. Было темно. Я не стала зажигать свет, а лишь включила телевизор. Мне вспомнилось, как Ноэль пришел ко мне, когда Энн и Ричард уехали в Керри. Он хотел убедиться, что я в порядке. Теперь и он уехал и навещать меня было некому.

Он любил группу Queen. Я улыбнулась.

„Из моего брата вышел бы неплохой гомик“.

Позвонила Энн. Они с Ричардом пытались зачать ребенка. Существовала лишь одна проблема: Энн уже много месяцев старалась забеременеть, но ничего не получалось.

— Ты думаешь, мне нужно провериться? — спросила она. Я вспомнила, что Норин, учительница биологии в моей школе, два года не сдавалась, и у нее все же родилась дочка.

— Нет, слишком рано. На все нужно время, — сказала я уверенно.

— Не знаю, мы перепробовали все, что только можно. Я убеждала ее, что результат появляется со временем. Кроме того, я понимала, что если речь заходит об анализах, то они оба должны провериться.

— Что? Ты думаешь, с Ричардом не все в порядке? — спросила она, обороняясь.

— Нет, я не говорила этого. Я думаю, что с вами обоими все в порядке, но если ты собираешься делать анализы, то нет смысла участвовать в этой затее одной, — ответила я, запаниковав. У меня не было настроения спорить.

Энн на мгновение задумалась.

— Ты думаешь, это связано с таблетками?

Я пришла в замешательство.

— Что? Ты до сих пор сидишь на таблетках? Спросила я в изумлении.

— Эмма, не умничай, — рассмеялась она. — Я ведь столько лет пила их.

Я задумалась.

— Ну а на коробочке ничего не говорится об этом?

— Нет, — призналась она. — Может, мы еще попытаемся.

— Хорошая идея, — согласилась я.

Остальная часть беседы кружилась возле того, что ей нужно проезжать на машине тридцать миль, чтобы найти приличный торговый центр. Я устала, и у меня раскалывалась голова. Я не выспалась ночью, и мне было жарко.

— Мне нужно идти, — сказала я. Я просто была не в состоянии разговаривать.

— Хорошо, но не забывай, что завтра я буду в Дублине, так что поужинаем вместе. Я пообещала, что не забуду, и повесила трубку. Я приняла две болеутоляющие таблетки и потащилась наверх, в кровать.

Я проснулась несколько часов спустя и почувствовала себя значительно хуже. Я встала, чтобы подойти к зеркалу, и заметила на теле большие красные пятна.

— Боже праведный! — взревела я.

Я приблизилась к зеркалу и сняла халат, чтобы осмотреть себя более тщательно. Перед моими глазами маячили отвратительные красные лепухи.

— Приехали, черт возьми! — вздохнула я. — У меня сифилис.

Я вспомнила, что мои родители уехали ненадолго в Эдинбург, и мне захотелось заплакать. Врач приехал час спустя и подтвердил, что я подхватила мерзкую ветряную оспу. Неделя изолированного заключения и каламиновый лосьон для примочек. Врач ушел, а я осталась стоять у зеркала и ожидать появления пятен на лице, молясь, что последнего не произойдет. Я позвонила Кло, и она рассмеялась.