Чтение онлайн

Жизнь, она есть. Как и боль. Во сне меня давил в своих объятиях медведь, так плотно стискивая грудь, что дышать, было тяжело. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Выдохнуть, наверное, было можно, только это означало неминуемую смерть. Уж тогда мишка точно задушит. Только вот больно было не в груди, не в боках, а боль отдавалась в ногу. Словно вцепилась в нее мертвой хваткой давешняя собака. Я пришел в себя и увидел над головой дыру. Через нее все сыпал и сыпал песок раздуваемый бурей. И на меня смотрело хмурое бордовое небо. Дыра была в угрожающе нависшем потолке какой-то комнаты. Осколки шифера и деревянных балок торчали рядышком с моей головой в горке песка. Насколько мог, повернул голову, чтобы увидеть лохмотья повисших обоев, отвалившихся от стен. Комната. Жилой дом. Посреди комнаты гора песка. И моя голова торчит из нее как гриб из навозной кучи. Пошевелился, вытягивая руки из сыпучего плена. И на память пришел малой Максимка, так же настырно вытягивающий ручки из пеленок. Чтобы что-нибудь ими сотворить. То ли в носу поковыряться, то ли палец пососать. Где он сейчас?

– Жив Максим? – раздается потусторонний задушенный голос по ту сторону кучи.

– Должен тебя огорчить полковник, у меня отвратительно крепкое здоровье.

Зря я, конечно, похвастался. Потому, что вытягивая свое тело из под груза, упершись руками в сыпучий песок, взвыл от боли в ноге.

– У-у-у!

– Никак собак подзываешь? – насмешливый голос с той стороны, – или в собаку превращаться надумал.

– Щас вылезу, покусаю..

– Помоги…

Полковник держался из последних сил, и пытался шутить, хотя ему пришлось хуже меня. Поскольку провалился он первым, почти вся куча была на нем. Он задыхался. Подполз к Сивучу, стиснув зубы. Правая нога была вывернута в сторону. Судя по всему, я обе кости ниже колена сломал. Ничего. Живы будем, не помрем. А пока я торопливо работал руками, расталкивая по сторонам песок, скидывая этот холм с полковника. Все-таки, есть в нем стержень, и хоть не такой он как мои друзья, но есть в нем что-то настоящее. Пока не определился что, но за это можно уважать. Дело оказалось не так просто как думалось…Под песком на груди полковника лежал обломок потолочной балки. Кажется, ему ребра поломало. Весело. Когда я откопал его дальше, то увидел, что и ноги он ободрал. Острые края шифера оставили его практически без штанов.

– Эк…,- полковник попытался что-то сказать, вставая, но поломанные ребра шевельнулись и дыхание перехватило. Знаю, как оно бывает, ломал.

– Шину надо наложить, – произнес он, приглядевшись к моей ноге.

– Ага.

На шину сгодилась табуретка. Вернее ее ножки. Только вот перемотать оказалось нечем. Та ветошь, что нашлась в комнате, на перевязку не годилась. Тряпки истлели и рвались как паутина. Пришлось использовать постромки от вещмешка. Один хрен, пустой за спиной болтался. Автомат, как оказалось, я потерял. Он остался где-то под грудой песка и обломков крыши. Ну и торк с ним, все равно патронов нет. Сивуч выпрямил мне ногу, чтобы кости ровно стали, и я прикусил губу до крови. Знал, что будет больно. Но справится с болью не такое простое дело.

– Ну и как будем выбираться? – спросил Сивуч, закончив перевязку. И поглядывая на отверстие в потолке.

– Переночуем, а там видно будет. Может буря к утру стихнет.

– Может быть…

И тут сверху из дыры на нас глянула собачья морда. Отвратительная. Курносая, со слезящимися глазами. Вот же уродина! Она щерилась, обнажая желтые клыки.

Следующей по счету бумажкой оказалась той, что надо. Это была записка написанная рукой самого Полковника с большой буквы, Первого, того самого Виктора Андреевича Сивуча, что пережил войну и сохранил их подразделение как боевую самостоятельную единицу. У Андрея аж дыхание перехватило от волнения, когда он стал читать. Как будто прадед с ним заговорил.

"Долгое время не мог понять, зачем.., вернее, почему сохранил этот мусор. Эти документы, не имеющие отношения ко мне, и не мне адресованные. Кроме, пожалуй, одной. Приказа о принятии на ответхранение очередного мутанта, которого ко мне так и не доставили. Произошло что-то по дороге…Хотя понятно, что произошло. Сбежал мутант. А тут война началась, и всем стало не до него. Я получил приказ, находясь на учениях, за тысячу километров от расположения части. Идиоты. Что в штабе сидят идиоты всегда знал, но не до такой, же степени? Даже не удосужились посмотреть предыдущий приказ, который на эти учения меня отправил. Да и мне, когда все началось, было не до бумажек. Не заглядывал я в них. Были дела поважнее. Когда шапкой вырос ядерный гриб на горизонте, и я понял, что Н-ска больше нет, как нет и части, к которой мы были временно прикомандированы. Уцелели лишь благодаря тому, что располагались на учебном полигоне. Своя полевая кухня, палатки, лето стояло в разгаре. Пришлось готовиться к зиме, рубить избы. Впрочем, я отвлекся…

Так вот… Почему я сохранил эти бумаги. Собственно хранить их не имел право, и напротив, должен был уничтожить, попали они ко мне случайно. Выходя из приемной от генерала Дудника А.А., забрал со стола часть подписанных им документов, и по рассеянности секретарши, прихватил стопку чужих. Уж не знаю, как она там отбрехивалась, раззява. Скорее всего, новые напечатала, чтобы оплошность скрыть. А поскольку относился я всегда к документом трепетно, подшивал и хранил, мало ли как жизнь повернется. В общем, жизнь научила документы беречь, чтобы было чем свою жопу прикрыть в случае чего…Полежали они без малого лет…Долго. Что я уже и забывать стал и часть свою родную на берегу озера Тихого, и резервный ВЦ в подвале. И генный институт с вычурным шпилем на крыше, куда периодически ездил за очередным экземпляром на испытание… Заведение совершенно секретное, но расположенное в самом центре города. Гордость и достопримечательность нашего города. Причем работающие на верхних 16 этажах, понятия не имели о зверинце в 6 этажах под землей. Ведь, как известно, чтобы хорошо спрятать нужно, положить на самое видное место….

– Есть! Нашел! Центр города! Шестнадцать этажей! Шпиль на крыше!

Андрей ликовал. Нашлись как он, и надеялся приметы интересующего здания. С этими приметами хоть сейчас отправляйся искать подходящий по описанию дом. Проверить подвал и всего делов!

" Дело в том…опять я отклонился от темы. Стар стал. События прошлого помню смутно. Хочу, чтобы потомки мои знали, как и что произошло на самом деле. Стали в лесу появляться некоторые из зверинца, я, имею в виду, тех мутантов, которых плодили в подземной части здания. С виду они люди, но я чувствую их..не могу объяснить как, но чувствую. Скорее всего, это побочное действие той микстуры, что однажды попробовал. Была такая..И раны после нее хорошо заживают, и жить говорят, буду теперь долго. Не особо в это верю, но тут как Бог даст, столько и проживу. А мутанты те, что появились они свиду то люди, но оборотни…Животные внутри. Не люблю это слово – оборотни. Не признаю я всякую чертовщину, мистику, сказки это детские. Но это слово как нельзя этим мутантам подходит. А могли они появиться не от радиации..Тех я поблизости всех выкосил, а кто и сам помер. Оттуда они, с института. Прочитав те документы, что не мне предназначались…Понял я все. И.Р. – это искусственный разум, созданный в помощь ВЦ. Он там остался, и жив. Жив. В этом я не сомневаюсь. Поскольку оборудование до сих пор действует. А куда ему деваться. На минус шестом этаже находится реактор холодного синтеза. Помню, хвастались, что он на тысячу лет беспрерывной работы рассчитан. На тысячу вряд ли, а лет двести, думаю протянет. Когда все началось, институтский компьютер по коду четыре нуля должен был включить "сан-обработку" это раз. А во-вторых,..словом при возникновении опасности захвата центра генной инженерии противником, реактор должен был взорваться и уничтожить все. Под словом все надо понимать не только институт, но и близлежащую территорию километров эдак на 20. В случае, если произойдет сбой главного компьютера, команда уничтожения должна была прийти с резервного ВЦ, т.е. из моей части. Я как человек ответственный и назначенный, согласно протоколу, это знал. В мое отсутствие это должен был исполнить мой заместитель подполковник Липатов Н.А. И все…А то, что эти оборотни появились, говорило о том, что ни один параграф приказа выполнен не был. А столько лет прошло…Ну ничего, завтра с этой стаей разделаюсь, а к весне надо будет собираться в поход." Дальнейшее Андрей знал из рассказов отца. Первый полковник погиб в схватке с племенем мутантов. Его сын тогда был очень мал. Потом все про этот поход забыли. Не до того было. Выживали, как могли. Дед вырос, но ему было некогда. Потом отцу было некогда. И только пять лет назад, очистив территорию от ближайших оборотней, подразделение во главе с Виктором Андреевичем Сивучем, полным тезкой Первого полковника, отправилось выполнять тот старый, давно забытый приказ. Может про него и не вспоминали бы…Но суть в том, что людей, настоящих людей почти не осталось. И уничтожения центра, родины мутантов, стал казаться наиглавнейшей задачей. Вопрос выживание вида…

Первое мое впечатление, что мы провалились в могилу, оказалось близким к истине. Во-первых, запах удушливого помещения, куда давно не поступал воздух. Был в этом запахе и привкус плесени, и разложения, пыли, путины, давно перекисших щей, тараканьих гнезд. А во-вторых, мы побоялись ночевать в этой комнате с дырой в потолке, опасаясь нападения собачьей своры. Поэтому от греха подальше, решили открыть дверь в соседнюю комнату. Оказалось это не так просто, поскольку дверь прижало сверху тяжестью прогнувшегося потолка. Но вот когда мы ее все же приоткрыли при помощи моего тесака и чьей-то матери. На нас дыхнуло непередаваемым запахом, который ни с чем нельзя перепутать, и невозможно забыть. Запахом старого трупа. Покойник висел посреди комнаты как новогодняя игрушка. Но нас совсем не радовал и праздничного настроения не создавал. Выглядел он как крыса, высушенная на солнце. Темно-коричневый, почти черный. Что и неудивительно, при такой жаре, да и в потемках все черным кажется. Когда Сивуч до него дотронулся, черепок отвалился и гулко запрыгал по полу, словно деревянный. А скелет, обтянутый кожей и какой-то ветошью рухнул и прогромыхал костями, поднимая пыль и распространяя запах старой гнили…Фу! Только веревка, свешивающаяся с потолочной балки прощально помахала рассыпавшимся останкам, раскачиваясь из стороны в сторону.

– На фиг ты его трогал! Вонь эту нюхать! – проворчал я Сивучу.

– А что?

Я не ответил. Загромыхал. Прыгая по комнате на одной ноге пнул что-то,судя по звуку пустую кастрюлю. Кухня значит, сразу в потемках и не разберешься. Все понятно. Посмотрел бедолага, что кастрюли пустые и вздернулся от тоски. Бывает. Сколько таких в городе находил, что взрыв пережили за железными дверями, а потом удавились на полотенчике в туалете, или вены вскрыли в ванне с водой. Те, которые в петлю залезли мне нравились больше…Они не так воняли, как другие в ванне. Лазил я по квартирам, через окна. Иногда полезные вещи находил. Разобъешь окно, если до тебя не разбили. И по запаху уже знаешь, дома хозяин или эвакуировался. Полные вагоны костей эвакуантов на вокзале видел. Так, что не известно кто поступил мудрее, или, по крайней мере, прожил дольше.

– Прибрал бы ты куда останки, – обратился я к полковнику, присматривая где тут можно пристроится на ночь. Если не с комфортом, то по крайней мере без риска выткнуть в темноте глаз напаровшись на какой-нибудь посторонний предмет, ввиде гвоздодера. И не говорите мне, бога ради, что гвоздодеру на кухне не место. Кухня, это последния линия обороны. Человек тут жил, и этот свой последний рубеж он защищал чем мог. Топоры, молотки, гвоздодеры, бензопилы, и прочий инструмент частенько находились рядом с покойниками. Изредка были охотничьи ружья, газовые пистолеты и пистолеты настоящие. Потому, что у кого оружие было, тот рано или поздно оказывался в банде. Сообща выживать проще.

Пока Сивуч прибирался, я угрюмо озирал местностность. И решил, что пристроюсь между кухонным столом и газплитой. Не то, чтобы я сильно спать хотел. Но боль в ноге меня тяготила. Сердце кажется из груди переселилось в пятку и настойчиво напоминало о себе. Единственное средство борьбы с болью было – неподвижность и сон. На полную неподвижность и вечный сон, я не претендовал, но поспать часов 10 рассчитывал.

Подперев дверь кухонным столом, в котором что-то вяло позвякивало, мы выбились из сил. У полковника ребра, у меня нога. Аховые из нас бойцы и работники, полтора человека.