Чтение онлайн

– Почему? Такое тоже может быть.

– Видишь ли, - сухо сказала я, - для чтения писем совершенно необязательно раздеваться и залезать в чужую постель. А его обнаружили именно в таком виде, что мне было известно. Мне неприятна эта тема, я не хотела бы больше про это говорить.

Слава Богине, он замолчал и не задавал ни одного вопроса, пока мы не дошли до храма. Главный корнинский храм был очень красив, но сегодня красота его казалась мне мрачной и недружелюбной. Ведь именно в нем я собиралась связать свою жизнь с Гюнтером, а теперь пришла сюда совершенно с другим человеком, который мне безразличен. Мне показалась кощунственной даже сама мысль о том, что наш брак с Рихардом будет заключен здесь, поэтому я немного постояла на пороге, так и не решилась сделать последний шаг, и наконец сказала:

– Рихард, ты не будешь возражать, если мы заключим брак в Гаэрре?

– Для меня это не имеет никакого значения, - ответил он.

И мы поехали назад. Я думала, что поездка оказалась совершенно бессмысленной и, более того, неприятной. Все равно ведь рассчитывать на то, что родители будут рады моему браку с кем-то, кроме Клауса Хайнриха, не стоило. Даже мама к нам не вышла. Впрочем, она всегда подчинялась отцу, даже если его требования были абсолютно нелепыми. Дед иногда ворчал, что если бы она хотя бы иногда давала отпор мужу, то ему было бы это полезно, да и в семье сколько денег сохранилось бы. Но для матери авторитет отца был слишком высок, и пойти ему наперекор она бы никогда не смогла. Немного удивило отсутствие Барбары, но ее, скорее всего, и дома не было, иначе она не упустила бы возможности полюбопытствовать, чем это так возмущается отец. Наверно, сестра к собственной свадьбе готовится. Ей-то эти приготовления только радость доставляют.

В Гаэрру мы приехали довольно поздно, я даже подумала, что придется отложить посещение храма на завтра, но Рихард повел меня какими-то кривыми улочками, и мы оказались у маленького святилища, которое еще не было закрыто. Отблески заходящего солнца проходили через витражи и смешивались с мягким светом свечей, создавая мягкую, успокаивающую атмосферу, внутри было тихо и очень уютно. Невысокий плотный священник уже собирался домой, но, узнав зачем мы пришли, разулыбался, зажег те несколько свечей, которые уже успел погасить, и торжественно провел церемонию.

– Вы будете счастливы вместе, дети мои, - сказал он прощаясь с нами.
– Я чувствую, что богиня смотрит на вас и улыбается. Я вижу, что вы пошли против желания своих семей, но вы нашли друг друга, и это очень правильно.

Мне не хотелось обижать этого человека, поэтому я постаралась улыбнуться, хотя на глаза навернулись слезы. О каком счастье он может говорить, если все так плохо? Наш брак - просто вынужденная мера, ни я, ни мой муж друг друга не любим, а через год весь этот фарс закончится, и Богиня опять над нами посмеется. Но Рихард поблагодарил его, вручил какую-то сумму на нужды храма, и мы вышли на вечернюю улицу. Муж и жена. Забавно, право. Но совершенно недостаточно, для достижения моей цели.

– Мы не успеем сегодня снять квартиру, - сказала я.
– Но Анита собиралась уехать к родителям, так что, думаю, комната в нашем распоряжении.

– Ты хочешь прямо сейчас сделать брак действительным?
– усмехнулся Рихард.

– Ну да, - подтвердила я.
– К чему тянуть? От этого же ничего не изменится.

Анита действительно уже уехала. В комнате было темно и тихо. Рихард обнял меня и хотел поцеловать, но я отстранилась и сказала:

– Это совсем лишнее. Мне этого не надо. Думаю, и тебе тоже.

– Как хочешь, - легко согласился он.

Конечно, с обидой подумалось мне, ему намного проще. Да мужчинам вообще все равно, с кем быть! Что Гюнтеру, что этому Рихарду. Хорошо, конечно, что согласился помочь и даже пытается проявить какую-то нежность, только это все ненастоящее. Ко сну я готовилась как обычно. Строгая ночная рубашка под горло. Волосы, аккуратно заплетенные в две косы. Привычный ритуал немного успокоил, но не до конца - из зеркала на меня смотрела довольно испуганная девушка. Но ничего не поделаешь, если уж я решила, придется идти до конца. Войдя в комнату, я обнаружила, что муж сидит верхом на стуле, положив руки на его спинку, и задумчиво изучает потолок. Я расстелила свою кровать, легла, закрыла глаза и проинформировала мужа:

– Я готова.

В комнате было все так же тихо. Я вцепилась двумя руками в одеяло и старалась не думать, что сейчас, вот-вот, это все и случится. Что мне придется перетерпеть прикосновения, и не просто прикосновения, совершенно чужого человека, и все ради своей семьи, а они этого совсем не оценят. К горлу подкатил комок слез, и я чуть не всхлипнула от жалости к себе, но удержалась, только парочка слезинок выкатились и побежали по щекам.

– Может, мне тебя к кровати привязать?
– внезапно раздавшийся голос нарушил тишину.
– А самому надеть белый балахон, взять нож в зубы и устроить ритуальные танцы с завываниями?

– Зачем?
– от удивления я даже глаза открыла.

– Чтобы ты совсем уже себя жертвой почувствовала, - пояснил он.
– Этакой несчастной овечкой, предназначенной на заклание.

– А ты думаешь, я должна быть в такой ситуации счастлива?
– с негодованием спросила я.
– Единственное, чего я хочу, чтобы это все побыстрее закончилось. А ты время тянешь.

– Видишь ли, дорогая, я в своей жизни еще ни разу не насиловал женщин, - медленно, растягивая слова, сказал он.
– И не собираюсь этого делать.

– Ты же обещал мне помочь!
– возмущенно сказала я, как только поняла, что именно его слова означают.

– Так я и не отказываюсь от обещания. Но твое поведение и вид как-то не стимулируют к инициативе с моей стороны. Ты бы еще дырку на сорочке прорезала в определенном месте, чтобы было понятно, где именно к тебе можно и нужно прикасаться.

– А чем тебе так мой вид не нравится? Уверена, что Клауса он бы не испугал, - недовольно сказала я.

– Действительно? Ну, наверно, я не такой храбрый, как он. Но еще не поздно за него выйти. Завтра идем в храм, ты объясняешь священнику, почему ты хочешь расторгнуть брак, нас разводят, и ты едешь в Корнин к родительской радости.

Эта перспектива меня совсем не обрадовала. Я даже села на кровати и попыталась воззвать в очередной раз к его совести:

– Рихард, но мы же договаривались. Это так нехорошо с твоей стороны нарушать обещание.

– Чем это я его нарушил? Тем что отказался тебя насиловать? Ну так я полностью в твоем распоряжении, можешь насиловать меня сама. В конце концов, тебе это больше нужно.

С этими словами он снял рубашку и совершенно нагло устроился на моей кровати. Поднял руки над головой, потянулся и сказал:

– Я готов. Видишь, я даже руки убрал, чтобы к тебе случайно не прикоснуться. Все остальное на тебе. Действуй.

Я растерянно на него смотрела. Это как он себе представляет? И вообще, это же абсолютно неправильно. Где это видано, чтобы такими вещами занимались девушки?

– Рихард, в первую брачную ночь все должен делать мужчина, - попыталась я его урезонить.

– Так у нас с тобой разве брачная ночь?
– удивленно приподняв бровь, сказал он.
– У нас договор. Свою часть я выполняю. Что тебе не нравится?