Завещание Малого Льва
Шрифт:
смешанным чувством и бесконечной своей усталостью смотрела на молчаливый камень и
думала, могла ли она эту девушку как-то уберечь от ее судьбы? Как надо было ее воспитывать
и что внушать? Или просто любить ее больше?
Она любила всех своих девочек, но считала, что выражать это излишне, что надо ради
какого-то недостижимого совершенства во всем себе отказывать, даже в желании потискать и
расцеловать розового младенца или златокудрую подросшую малышку. И вместо того, чтобы
утешить приболевшего ребенка, надо заставлять его нырять в ледяную воду, и не
сочувствовать ему, когда он ошибся или провинился, а отправлять на колючки…
– Прости меня, Илис, - подумала она с болью, - я была не права, и я получаю то, чего
заслуживаю. У меня нет энергии, я недостойна ее. Я устаю, мерзну, отчаиваюсь, у меня всё
болит. Мне плохо. Но мне и должно быть плохо. И пусть мне будет еще хуже, я только
обрадуюсь этому.
На миг подступили слезы, и пока она ослепла от них, к могиле кто-то подошел. Шаги
были легкие, не мужские.
– Боже! Где-то же я должна была тебя встретить!
Твердый голосок Ронегды прорвался сквозь туман слез, сразу как-то стало неловко за
свою слабость. Криттия отвернулась, а потом взглянула на свою бывшую воспитанницу уже
вытертыми глазами.
– Это ты, Рони? Тебя не узнать.
Юная Пророчица, упрямая девчонка, вечно с ней спорящая и по сути дела правая,
преобразилась необыкновенно. Одета была как землянка, причесана по-взрослому,
накрашена и даже на каблуках.
– Да я уже и не Рони, если тебе это хоть каплю интересно…
– Почему ты так говоришь? Разве ты мне безразлична?
– Мне кажется, тебе все безразличны. Прячешься в своих теплицах, не найти. Одно
время мы даже думали, что ты погибла.
– Нет, я жива, - сказала Криттия безрадостно, - просто не понимаю зачем.
– Дура, - просто и совершенно на-равных, даже как старшая, ответила ей Рони и обняла,
– дурочка… разве мы бы тебя бросили? Господи, худая-то какая…
Когда они втроем проповедовали, Рони уже тогда вела себя как взрослая, как будто они
ровесницы. И даже проговорилась однажды, что она еще кто-то, как-то другая женщина из
прошлой жизни. Криттия не помнила себя в прошлой жизни и вообще сильно в этом
сомневалась, но спорить не стала, решила, что девочка выдумывает. А потом они сидели как-
то у очага продрогшие и уставшие от долгого перехода под проливным дождем, пили
подогретое вино, и Мравия призналась с отчаянием, что никогда не будет счастлива, потому
что любит мужчину, который любит другую. Это трудно было представить, казалось, все
мужчины к ее ногам, но тоска в ее обычно лукавых глазах была настоящая.
– Я тоже, - вместо недоумения сказала тогда Рони, совсем как взрослая и даже не с
тоской, а с какой-то злостью.
И это было еще более удивительно. Хлестал дождь, Тупик неумолимо сужался, и так всё
было безнадежно в тот момент, что Криттия тоже не смогла не признаться за компанию.
– И я…
Но за шумом дождя они, кажется, не расслышали.
– Худая, больная и вся дрожишь, - заключила Рони, - как хочешь, а я тебя забираю к себе
в больницу!
– 491 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 5 – Красное и черное
– Нет, - попятилась от нее Криттия, - не выдумывай. Нам скоро выдадут теплые
комбинезоны. Уже на склад завезли. А болезни сами пройдут… когда энергия появится. Ты
же знаешь, как я лечусь.
– Знаю! Какая же ты упрямая, Криттия! Здесь тебе это не поможет. Это не Тупик.
– Я понимаю, что не Тупик…
– Ну? И кому тут нужен твой мазохизм?
– Ты не понимаешь… я просто хочу как все.
– А ты не как все! Все ходят на сеансы к донорам, это нормально, а тебе самолюбие не
позволяет!
– Ну какое самолюбие? Я считаю, что имею то, чего заслуживаю. И я понемногу
восстанавливаюсь. Так что за меня не беспокойся.
– Вот я и говорю – упрямая! Откуда тебе знать, чего ты заслуживаешь?
– Ох, Рони… Из-за меня вон девочка погибла, а ты говоришь…
Ронегда взглянула на плиту, как будто только что вспомнила, зачем пришла, нахмурила
густые бровки и тоже, как ни странно, прослезилась.
– Погибла она из-за этого придурка Глусто, за его грехи. Муж его зачем-то выгораживает,
даже обучать взялся, а я бы его на порог не пустила… Так нет, живет опять у нас. А тебя бы с
радостью забрала, а ты вот упираешься.
– Ты вышла замуж, Рони?
– Господи, - девочка взглянула на Криттию изумленно, - в какой же глуши ты живешь!
– Да?
– Мой муж – Миджей Конс. Слышала о таком?
– Черный правитель? – поразилась Криттия, - который бьет своего сына, а дворец
Мравии спалил? Вот этот? Ты считаешь, он тебе пара?!
– Это всё, что ты о нем знаешь? – усмехнулась Ронегда.
– Вот такую чушь почему-то все
запоминают! А то, что он спасая планету сгорел и ослеп, это никому не интересно!
– Прости, Рони. Об этом я даже не слышала.
– Ничего удивительного. Сидишь тут… Конс всегда был моим мужем. Второго такого
нет, и я не собираюсь его никому уступать. А Кондор – наш сын. И никогда не поверю, что
Конс его ударил. Быть этого не может.
Криттия сама видела, как разъяренный черный лев влепил своему сыну пощечину, но
настаивать на этом не стала. Спорить с Ронегдой всегда было делом неблагодарным, да и
зачем?
– Красивый у вас сын, - сказала она.
– Да, - тут же не без гордости согласилась Рони, - и вообще замечательный… только
никак не женится…
Она вдруг с изумлением посмотрела на Криттию.
– Крис! Боже… Ты же ему идеально подходишь!
– Что?
– Как я раньше-то не подумала! Ты же идеал, если честно.