Чтение онлайн

Кажется, эта одна крепко его зацепила.

– Как ее зовут?
– продолжала втираться к нему в доверие Ингерда.

– Анапатена.

– Так ты любишь Анапатену?!

Мегвут взял ее за плечи и встряхнул.

– Я никого не люблю, понятно?! Мне это не дано!

– Как глупо, - сказала она, - ты хотел зрителя для своих преступлений и не хочешь

слушателя для своей любви? Ты же всё равно меня убьешь. Излей душу… а я поживу

лишние пару часов.

– У меня нет души, - насупился он, но всё равно повел ее в дальние покои, усадил на

стул с высокой спинкой возле камина, привязал к нему, сам развел огонь и начал

рассказывать о своей чудовищно длинной жизни.

Ухо у нее болело, но кровь запеклась и больше не текла. Клетки крови тоже знали свое

дело. Ингерда смотрела на трубку у него за пазухой и всё думала, когда он ее отложит? И

когда же этот кошмар наконец закончится?

Его беда заключалась в том, что он был слишком хорош: всегда чересчур красив и

знатен, причем на меньшее был не согласен категорически. К тому же был карьеристом.

Можно было представить, какие женщины к нему притягивались в первую очередь. А может,

он просто не заметил со своими амбициями и самолюбованием настоящей любви какой-

нибудь скромной девушки. От того же самого страдал и Кадм, но тот хоть выдерживал какую-

то пропорцию, не выпячивая красоту вперед прочих достоинств. Мегвут же без

неотразимости не мог! Он был вообще-то павлин.

У него были и свои четыре женщины, зернистые. Они были у него миллион лет и всегда

ему подчинялись. Это было скучно. И только Анапатена была не как все. Она его отвергла.

Не понравился он ей, несмотря на всю свою неотразимость.

Ему какое-то особое удовольствие доставляло рассказывать, чем он ради нее

пожертвовал, стоя практически на пороге безграничной власти, и что бы он мог предложить

ей, если б она выбрала его. Всё! А услышать от Ингерды он хотел, видимо, только одно:

«Какая эта Анапатена дура!»

– 665 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 6 – Загадка мироздания

– Чего ей не хватало, объясни? Чего!? А этот хмырь только появился… Кто он такой

вообще?!

– Этот хмырь – твоя воскресшая Рохини. Она сменила пол.

– Ах, вот оно что! Она еще и Оборотень? Глупая! Думала, что она меня переиграла.

Хитра, конечно, не спорю, даже восхищен! Но у этой игры совсем другой счет.

– Да, - вынуждена была согласиться Ингерда, - другой.

Еще вчера она переживала из-за отвергнутой любви и обиды на мужа. Завидовала

Скирни и злилась на нее. Не знала, как жить с этим, как с этим смириться, как показаться в

обществе после такого «позора»! Да что там! Она переживала даже из-за лишних двух-трех

килограмм!

– А ты умеешь слушать, - заметил Мегвут, - и вообще ты права, я люблю поговорить. Это

хорошая идея. Знаешь, что я сделаю? Я оставлю тебя живой. Но, собственно, мне нужна от

тебя только голова. Конечности ни к чему. Убежишь еще, или что-то сотворишь руками. Я их

тебе отрежу.

– Что?!

– Сидеть! Не рыпаться! – он пригрозил ей трубкой, - ты сказала, что хочешь жить. Я тебе

в этом не препятствую. Живи.

– Без рук, без ног?!

– А зачем они тебе в клетке-то? Моя птичка будет жить в клетке. Я даже сам тебя буду

кормить, если хочешь? А с остальным справятся роботы.

И ведь не шутил, скотина зернистая. Хуже всякого маньяка! Просто ДРУГОЙ! Она уже

считала, что находится в каком-то кошмарном фильме ужасов, и тот никак не кончится.

– Лучше тогда убей.

– Как? А кто же будет слушать мои исповеди, птичка? Кажется, ты сама этого хотела?

Пока я говорю, ты живешь.

– Мы не можем жить без рук и без ног. Они снова не отрастут.

– Вот видите, как вы уязвимы, - усмехнулся он, - а еще лезете бороться с Оборотнями!

Смотри, у меня отрастает всё!

– Да, только не очень-то оно тебя слушается! – заметила она со злорадством.

Мегвут сидел согнувшись у камина, и ей показалось, что она просто стукнула его по

сутулой спине палкой.

– Молчи, - рыкнул он, - не разевай рта о том, чего не понимаешь.

– Я понимаю, что это плата за твою универсальность.

– Это плата за мою свободу!

Он встал во весь свой рост, выпрямился, подошел к окну и величественно скрестил руки

на груди. ДРУГОЙ. Непонятный. Ненавистный. Непостижимый. Чудовище, у которого, тем

не менее, две главные ценности в жизни – любовь и свобода. Как это можно было

совместить в одном существе, Ингерда не понимала. Но он же был скоплением множества

существ!

Он гордился, что он структурирован, но именно они, нижние уровни и могли его

победить, разрушить его изнутри, уничтожить, превратить в ничто. Как будто и не было нхои

Зуффа! Да, Прыгунам это оказалось не под силу. И скивру Грэфу не под силу. Его могут

уничтожить только свои!

Такая спасительная мысль пришла ей в голову, но Мегвут как будто прочел ее мысли и

сказал насмешливо:

– Лет сто я еще протяну, не надейся. То, что ты видела, - это рядовой случай. Как у вас

насморк. Потом будет посложнее, но до этого еще далеко. Далеко-далеко! Очень далеко…

Какое сегодня красивое небо, тебе не кажется? Какое-то особенно высокое и ясное. Пожалуй,

не стоит лишать тебя окна. Должна же ты будешь куда-то смотреть?

Ингерда уже ничего не отвечала, у нее просто не было никаких сил. Она закрыла глаза и

молилась. Она мысленно призывала отца, Кондора, Плавра, она умоляла их услышать ее,

почувствовать что она в беде, что все они в беде, и посылала свой немой крик через

безграничный космос.

Спасло их всех вообще-то не это. Спасение пришло совсем с другой стороны. Двери